29 05 2017

Ukrainian (UA)Russian (CIS)
facebook1twitter1
en

Подвиг

На днях познакомился с Дмитрием, одним из ведущих сотрудников «Агентства «ПАРТНЕР».

ООО «АГЕНТСТВО «ПАРТНЕР» - это охранная структура, которая на 80 % состоит из бывших военных. В это большинство входит и Дмитрий. Перед самым развалом Союза он окончил разведывательный факультет Киевского ВОКУ. Потом пару лет на родине в Беларуси командовал разведротой гвардейского танкового полка. Когда служить стало невмоготу, поддался на уговоры жены-киевлянки и переехал жить в Украину.

Потом - милиция, учеба, свой бизнес, работа по найму; параллельно - сын, дочь, школа, университеты, дача, гектар земли.

Свое 45-летие Дмитрий, ставший «Августом», отметил под Луганском. Как в молодости – грязный и с автоматом…

Слово за слово – и беседа растянулась на пять часов. Август обаял самоиронией и правдивым отношением к жизни. «Ты думаешь, мне в мои годы хотелось скакать в бронике по терриконам?» «Патриотизм заканчивается после того, как твоим близким дома не хватает денег на лекарства». «Мы думали, как откосить от выполнения приказа по взрыву ж/д узла Дебальцево»…

Август рассказал о вещах, о которых многие помалкивают. Чтобы не выставить в неприглядном свете себя, друзей и страну.

При этом недавно Август получил заработанный год назад орден «За мужество». В списках на грядущее награждение орденом «Богдана Хмельницкого» знакомые видели и его фамилию. А где-то в Министерстве обороны лежит наградной пистолет, отписанный Герою...

Ниже я перескажу истории, услышанные от Августа. С его фирменным «А-фи-геть!»

И да простят меня официальные летописцы.

 



ХМЕЛЬНИЦКИЙ

Повестку принес дворник. Жена умоляла не расписываться. А я, хоть и не считал себя ярым патриотом, еще раньше решил: призовут – пойду.

Честно – совсем не хотел скакать с автоматом и в бронике по терриконам на пятом десятке.

8_polkВ военкомате за меня уцепились, когда узнали про мою редкую военно-учетную специальность офицера войсковой разведки. После того, как я день потерял в очередях к врачам, в военкомате дали сопровождающего, который за руку провел по всем кабинетам.

Наутро – с вещами. В Хмельницкий. Назначили заместителем командира создаваемой роты 8-го отдельного полка спецназа МО Украины.

В первую же ночь один алкаш из роты пытался тупым ножом вскрыть себе вены. Успел перерезать только сухожилия. Соседи по кровати вовремя остановили и оказали медицинскую помощь.

Вообще, в первые дни не было ничего - ни еды, ни одежды, ни спальных принадлежностей. Я свою форму и берцы еще раньше передал в АТО, думая, что «старые запасы» не понадобятся. Помогли друзья, родственники, волонтёры и коллеги из охранного Агентства «ПАРТНЕР». На работе мне вообще целый год платили зарплату и присылали ее на карточку. Вместе с деньгами, которые собирали бывшие сослуживцы. А однажды «ПАРТНЕР» прислал здоровенный ящик с чаем и кофе...

Так люди помогали каждому мобилизованному.

Но был у нас боец, сирота. Я ему – возьми носки, ты ж босый ходишь. Он отказывается.

Позже выясняю: кто-то ему влил в уши, что за все полученное имущество будут высчитывать деньги из зарплаты.

А-фи-геть!

Кое-как уговорил парня взять часть присылаемых мне вещей.

Ремонт в казарме делался всеми мыслимыми и немыслимыми способами. Конечно, помогали волонтёры, но, в основном, скидывались сами. А когда началась предвыборная компания, то появился кандидат в депутаты. Мол, я лучший, голосуйте за меня. Бойцы ему: «Сделай ремонт в туалете и умывальнике, там воды нет, трубы проржавели, тогда и проголосуем». Скорчил недовольную рожу, но ремонт сделал. И очень даже приличный.

Из своей роты я отобрал группу, которая, на мой взгляд, была самой боеспособной. С ней потом и воевал. На Донбассе, чтобы не сидеть на базе, а выполнять боевые задачи вместе с группой, со старшиной роты Филом мы «разжаловали» себя в рядовые разведчики. Командиру группы Михалычу стало намного легче командовать группой, поскольку мы со старшиной всегда были рядом. Вместе с нашими военными познаниями. Надо сказать, что Фил в советское время служил в морской пехоте и имел отличную военную подготовку.

Называться «группой Михалыча» казалось банальным, поэтому мы попросили командира взять другой позывной. Михалыч физически был здоров как бык - вот он и стал «Бизоном». А мы, соответственно, - «группой Бизона».

Сразу скажу, что наша группа обошлась без потерь. Правда, у некоторых от нагрузок не выдерживали шейные и спинные позвонки. Пришлось отправлять их в госпиталь.

А меня после войны удивила супруга. То и дело ловил на себе ее тревожные испытывающие взгляды. "Дорогая, в чем дело?" - спрашиваю. "Не могу поверить, что ты вернулся нормальным, без психических расстройств", - расплакалась жена. 

 

ГЕЛИКОПТЕР

До направления в зону АТО нас обучали американские и канадские инструкторы. Запомнилась одна американка, лет сорока пяти. Прошла многие горячие точки.

Учила нас длинными очередями поливать из автоматов живую силу противника. Мы ей возражаем - мол, за три минуты боя все патроны закончатся. А она: «Прилетит «геликоптер» и сбросит вам ящик с патронами».

Или эвакуация раненых. Она наложила жгут и показывает рукой, что надо вызывать «геликоптер». Мы ей доказываем, что надо делать тампонирование раны. Машет головой и повторяет, как заведенная: «Геликоптер, геликоптер…»

А-фи-геть!

Продемонстрировала нам носилки. Чтобы выносить раненых с поля боя. Хорошие носилки. Крепкие. Но весят 10 кг. Мы ей показали собственноручно сплетенную носилочную лямку. Инструкторша сделала круглые глаза: «Impossible!»

А на прощальном банкете она виновато улыбалась – мол, чему вас учить, вы и так все знаете.

В КВОКУ нас учили воевать и без геликоптеров.

A_kursant A_avtomat A_Shevcnenko

 

ШЕСТЕРЕНКИ

Сидим в кузове нашего «Урала». На ящиках с минами, гранатами и прочей байдой. Метрах в двухстах взрывается первая ракета «Града», сотворив огромную яму. Вторая попадает в мост, по которому, видать, и стреляли. Ракета пробивает конструкции моста и окунается в воду. Не разорвалась. Третья ракета пробивает асфальт в 15 метрах от «Урала» и… замирает. В кузове тишина…

А-фи-геть!

Как-то негуманно Россия избавляется от залежавшихся боеприпасов.

Такими же просроченными снарядами из «Градов» сепары пытались поджечь посёлок Малиновое, что возле Луганска. Ракеты разрывались на высоте 100-200 метров над посёлком, и из них в разные стороны рассыпались небольшие «шестеренки». По замыслу конструкторов, эти болванки должны были «зажечься» на высоте взрыва. Если поджечь эти небольшие «зажигалки», то они плавят всё, включая железо и бетон. Потушить их невозможно. Лили на них воду – они горят еще ярче. А зажигаются от трех спичек.

Один местный насобирал в своем огороде полный ящик таких «подарков». Поделился с нами. Я свои уже раздал. Одну оставил на память. Как осколок от «Града».

Говорят, запрещенное оружие. Типа «фосфорного».

 

КОГДА ЗАКАНЧИВАЕТСЯ ПАТРИОТИЗМ

Были в гостях у добровольцев, в «Донбассе». Видели Семенченко. Он не только комбат, но и хороший пиарщик. И доставала. Своим подчинённым «в клювике» приносил еду, одежду, снаряжение и военную технику. Конечно, и дополнительное денежное довольствие.

A_semenchenko 

Ну и что, что патриоты?! Патриотизм заканчивается после того, как близким дома не хватает денег на лекарства... А вообще, они молодцы.

Не считая тех, кто пьет и мародерствует.

А очутились у них в гостях случайно. Направили нас в село, расположенное в серой зоне. Без цели. Типа просто проверить, как там люди живут? Выяснилось, что в село уже вошли добровольцы. Нас они чуть не постреляли.

А-фи-геть!


СНАЙПЕР

К нам в группу был прикомандирован снайпер с СВД. Бывший милиционер. Что-то там натворил. Пошел в АТО, чтобы не сесть в тюрьму. Если не на задании, то бухал по-черному. Снайпер из него, возможно, когда-то и был хороший, да весь вышел: руки предательски тряслись.

Как-то на передке устроились в комнатке местного шахтоуправления. Играем в карты.

Сепары окопались неподалеку, на соседнем терриконе. «Снайперу» дали прикрытие и отправили с винтовкой на террикон. Чтобы не бухал и не крутился под ногами. Думали, что не залезет – дыхалка не выдержит.

Вдруг слышим от него по станции: «Вижу сепарского снайпера. Что делать?»

«Убей его», - спокойно сказал Бизон, набирая недостающие карты из колоды. Кто ж мог предположить, что наш забулдыга завалит сепара на дистанции 1100 метров? Еще из СВД?!

А ведь завалил.

А-фи-геть!

Видать, правду говорят, что мастерство не пропьешь.

Орден ему дали. А нас после инцидента сняли с позиции. Оказывается, было перемирие.

Вообще, этого снайпера мы потом заменили на другого. Со временем нам выдали три штурмовые винтовки «Форт-221», и в группе практически добавилось три снайпера. Ведь у этих винтовок прицел с трёхкратным приближением. Для нашей работы - громадный плюс.

Насчет перемирия. Не было его. В Станице-Луганской сепарские «концерты», как правило, начинались в 21.00 и заканчивались в час ночи. Выйдешь на задание, попадешь в засаду, а нам еще потом и не верят: «Какая засада, если у ваших ни царапины, а у сепаров двухсотые?!»


МОСКАЛЬ

Как-то в серой зоне мы захватили товарный поезд. Непонятно для кого шли вагоны с углем. Вагоны, кстати, были приписаны к московской грузовой компании. Благо, взрывчатка у нас была.

Сделали работу. Доложили наверх. Через час получаем команду: «Встречайте генерала!»

«Генералом» оказался губернатор Геннадий Москаль. В нашем сопровождении и со своей охраной губернатор пешком одолел несколько километров по пересеченной местности. С шутками-прибаутками. Когда увидел поезд, воскликнул: «Б…! Тут 46 вагонов обогащенного кокса. Вы знаете, сколько он стоит?! А сами вагоны?!»

На радостях губернатор пообещал группе ящик водки «Президент».

Но нашу водку выпил кто-то другой.

Вагоны с углем мы двое суток охраняли, чтобы ими снова не завладели сепары и не оттащили к себе. Пришлось Филу сделать еще один подрыв под катками крайнего вагона.

Если бы они знали, что нас было всего-то 10 человек!

А-фи-геть…

Википедия потом написала, что захваченный разведгруппой 8-го полка спецназа уголь стоил 24 миллиона гривен.

A_vagon_1 A_vagon_2 A_vagon_3
Кстати, когда мы обратно сопровождали Москаля, рассказали ему об одной деревушке, которая была «ни вашим, ни нашим». Называется ХХХХ. Она стояла на пригорке, и из деревни хорошо просматривалась сепарская территория. Местные нас не раз спрашивали - когда же мы возьмем их под свой контроль? Наши командиры давать команду боялись. Через какое-то время узнаем, что Москаль своим распоряжением присоединил ХХХХ к Украине.

 

ВАТАЖОК

Это было в феврале. Рядовое задание – пойти на сепарскую территорию, посмотреть, доложить, к обеду вернуться.

Вышли легко одетыми. Получаем приказ – задержаться в квадрате до глубокой ночи. И вот лежим на голой земле. Стали покрываться коркой льда. Невдалеке по дороге каждые полчаса проезжает сепарский патруль, и с разной периодичностью A_zacadaиные цели разной «жирности».

Командир принял решение на засаду. Как стемнело, подползли к дороге на окраину села, чтобы автоматическим огнём не задеть жилые дома. Я с двумя бойцами засел на дороге как тыловой дозор, чтобы прикрывать отход всей группы. Однако всё пошло не так, как планировалось.

С нашей стороны (откуда мы не ждали) вдруг появляется здоровенный джип, что-то типа Тойоты «Тундра». В кузове – две турели. Одна - с «Утесом» (крупнокалиберным пулеметом), другая, скорее всего, с автоматическим гранатомётом. Джип слепит нас фарами-прожекторами. Останавливается возле нас. Думаю - все, заметили. Сепары справили малую нужду, над чем-то поржали, посветили в разные стороны фонариком и поехали дальше.

Наш боец-винничанин тут же передал по рации командиру группы: «До вас поїхав джип, а в кузове дядьки стоять».

Через полминуты сепары уже не шевелились, а изрешеченный пулями джип съехал в придорожную канаву.

Потратили два рожка, не больше.

Сепарский блок-пост был в метрах трёхстах. Несколько минут, и в нашу сторону выдвинулись с несколько машин. Мы потом себя, конечно, упрекали, что ничего не взяли у убитых. Для задач контрпропаганды. Но зато успели уйти от погони. И совсем не туда, куда нас отправился догонять противник. Сепары еще часа два утюжили местность из всего, что стреляет. Выяснилось, что мы уничтожили какого-то «ватажка» из Дремовских казачков.

А-фи-геть…


ДЕБАЛЬЦЕВО

Когда наши войска оставили Дебальцево, военные чины тут-же отрапортовали, что ж/д узел Дебальцево разрушен и, дескать, армии там делать нечего.

Не прошло и месяца, как транспортный узел заработал, и по нему стали ходить рашистские поезда. И штаб сектора не придумал ничего лучше, как дать нашим подразделения убийственную, как на то время, команду. Угадай, какую?

Да, взорвать ж/д узел Дебальцево. Командир нашего сводного отряда с совещания приехал совсем белый. И поскольку на базе то время подрывник был только в нашей группе, поступила команда готовиться.

А-фи-геть!

Думали, кроили и так, и так. Не получается. Не сможем донести столько взрывчатки. Да и просто - при той концентрации сепарских войск на захваченной территории физически дойти туда не сможем.

Миссия невыполнима. Более того, самоубийственна.

Думали отписаться, что вышли на задание, но попали в засаду. И тут приказ отменили.

Повезло…


БЛОК-ПОСТ

Уже под самый «дембель» к нам пришел приказ провести минирование в одном из квадратов.

Добравшись к месту прохода на сепарскую территорию, в низине на окраине лесополосы мы обнаружили блок-пост ВСУ. Вернее, не блок-пост, а его название: шестеро пацанов с автоматами и палатка.

А-фи-геть!

Двое ребят нам понравились – воевали разумно и с огоньком. Позже, с нашей подачи, они перевелись в 8-й полк спецназа.

A_minirovanie

Получив разрешение, мы прошли «в минус» еще несколько километров и тщательно заминировали дорогу. Случайно отыскав в лесу сепарскую лежанку и свежую тропу, заминировали и их. Соственно, как и все подходы к пацанам.

На работу ушел целый день. Устали, как черти.

Уже в Киеве, в отпуске, узнал, что на тот блок-пост нападали сепары. И атака захлебнулась, не начавшись: на подступах к блок-посту подорвался БТР с личным составом, и одновременно в лесу на мины напоролся отряд боевиков. Сколько их было – неизвестно. Но все трупы бойцов террористы унести не смогли.

Вскоре после этой атаки, ВСУ по-тихому взяли под контроль село ХХХХХ, в котором ранее стояли нападавшие.

.

КВАДРОКОПТЕР

Как-то мы получили задание прикрывать группу волонтера Юрия Касьянова из «Армии SOS».

Только приготовились запускать дрон, как невдалеке заработал пулемет. Я был в охранении самого места запуска и по рации узнал, что все нормально. Стреляли наши, работавшие в дозоре. Они короткими очередями отрезали путь к отступлению двоих сепаров. Пока не подошли разведчики и не взяли несчастных в плен.

После этого случая волонтеры Касьянова подарили группе «Бизона» Мицубиси L-200 и квадрокоптер.

Квадрокоптер жалко. Его увели россияне. Подразделение РЭБ перехватило управление дроном, когда я пытался в ручном режиме посадить аппарат после выполнения воздушной разведки.

Потом узнал, что накануне российские спецы «угнали» два беспилотника у наших коллег из ВСУ.

А нам никто ничего не сказал.

А-фи-геть…


A_troe_1 A_troe_2

Бизон, Фил и Август. Слева – после проведения зачистки, справа – встреча в мирной жизни


ПОСЛЕ ВОЙНЫ

После демобилизации война для нас закончилась. Вспоминаем навыки мирной жизни…

Среди бывших военных ходят слухи, что таким, как я, пока лучше пока воздержаться от поездок в Россию. И даже в Беларусь, на мою вторую родину. Поговаривают, что тех, кто защищал Украину, арестовывают или депортируют.

Все списки воевавших бойцов и офицеров ВСУ у них, якобы, есть.

А-фи-геть…

 


Partner_bogatir

 

Автор статьи выражает благодарность директору ООО «АГЕНТСТВО «ПАРТНЕР» Игорю Дорошенко за содействие в подготовке материала.

Агентство «ПАРТНЕР» работает на рынке охранных услуг с 1991 года и является членом Украинской Федерации профессионалов безопасности (УФПБ).

Фирма специализируется на пультовой охране домов и коттеджей в Киеве и Киевской области.

В ноябре 2015 г. Агентство «ПАРТНЕР» прошло добровольную оценку соответствия услуг охраны экспертами УФПБ.

В зоне АТО выполняют ратный долг еще несколько сотрудников «ПАРТНЕРа». Скоро они возвратятся на родную фирму. «Секьюрити ЮЭй» считает за честь записать и опубликовать воспоминания этих бойцов об их войне за целостность и независимость Украины.

 

 

Продолжение.

Глава 1 - ТУТ.

Глава 2 - ТУТ.

Возле ворот детского лагеря, в котором разместился добровольческий батальон, красовалась наполовину закопанная в землю автомобильная покрышка. По радиусу из этого символа Революции торчали пустые пластиковые бутылки. Любительский монумент, походивший на забавный корабельный штурвал, предсказуемо был выкрашен в национальные цвета Хорошины.

Такая же весёленькая покрышка, но без бутылок, увековечила себя на шевронах и на знамени батальона «Шина».

Коккинакис перед воротами притормозил. Приветствуя дежуривших солдат, капитан нажал на клаксон. «Не-е-е-т!» - неожиданно закричал Рудзевич и начал нервно дергать боковую дверцу автомобиля. Алексей в замешательстве резко отпустил сцепление, «Тигр» дернулся и заглох. Спустя полминуты вспотевший Марк избавился от своей фобии.

- Простите, парни… Нас, когда мы только приехали на фронт, выгрузили на краю какого-то села, в заброшенном свинарнике… Приказали держать оборону. И тут - каждые два часа обстрел. Из всего, что стреляет… У нас был старенький «Пазик», автобус. Так водила давал длинные гудки, когда начиналось… С тех пор у меня…

- Пройдет, - заверил попутчика Поршень. - Ты парням покажись, а то они поцарапают наш бронированный «тигрик» своими пукалками.

ps__Семёра высунулся из внедорожника:

- Хлопцы, всё в порядке. Это я.

Коккинакис уже бывал на базе батальона и уверенно развернул машину к штабу, бывшему административному корпусу лагеря.

На территории части было убрано, хотя следы показательного наведения порядка отсутствовали. Заборы, скамейки и бордюры давно просили свежей краски, но отцы-командиры предпочли между деревьев выложить мемориальную аллею. На ней каждый погибший боец «Шины» получал пробитую пулей шестигранную плиту от бронежилета. На плитах разными цветами - где-то разборчиво, где-то не очень - были выведены даты рождения и смерти добровольца и его позывной. За год необъявленной войны аллея разрослась и захватила часть спортивной площадки.

- Это «родные» плиты от броников, в которых погибли бойцы? – поинтересовался Кодим. – Неужели до вас нормальная броня не дошла?

- Всякие есть... А подделок много привозили и привозят. Волонтёров обижать не хочется – говорим, что бронники классные. А потом или сдваиваем плиты, или находим им другое применение.

О том, что на аллее могут появиться плиты с их позывными, ни Поршень, ни Кодим, ни Семёра не думали. Но мемориальная аллея пробуждала грустные мысли о том, сколько ребят отдали свою жизнь как Герои, сколько полегло по неосторожности, а сколько - по глупости. Своей и начальственной… Марк вспомнил двух братьев-близнецов, чьи позывные уместились на одной плите. Дни рождения и дни смерти были у них одинаковыми.

…Беда случилась на третий месяц после прибытия батальона на фронт. Тогда Рудзевич был простым разведчиком, а командиром части числился некто Максимилиан Курбан. Вообще, батальон «Шина» изначально был политическим проектом, и партийные спонсоры не придумали ничего лучшего, чем назначить командиром боевой единицы своего политтехнолога и пиарщика. Им-то и был тот самый Курбан. Сделав шоу для телекамер в специально вырытом окопе, креативщик улетел тратить полученный гонорар на моря. Своему заместителю, кое-что соображавшему в военном деле, Курбан давал «ценные указания» по социальной сети, не забывая попеременно подставлять солнцу живот и спину.

Узнав, что партийные вожди собираются наведаться в батальон, дабы потом своими мужественными лицами украсить биг-борды, Курбан срочно прервал солнечные процедуры. Пройдоха тщательно подготовился к встрече руководства. За два дня в партийные цвета был покрашен единственный ржавый танк, который неизвестно как доехал до расположения части и застыл намертво. В медицинском блоке заработала сауна с раскладным бассейном, а захваченная в плен смазливая продавщица из сельмага, подозреваемая в симпатиях к боевикам, согласилась побыть секс-рабыней. В обмен на свободу, конечно.

После фотосессии, когда пьяненьким и распаренным партийцам несчастная продавщица стала казаться милой очаровашкой, главе политсовета захотелось дорогого импортного коньяка. «Ой, а у меня в подсобке как раз есть одна бутылочка», - пискнула очаровашка, и комбат получил команду срочно доставить эксклюзивный напиток в сауну.

Пойти на важное «спецзадание» приказали братьям Никитиным. Бойцы выдвинулись, но вместо коньяка «бигморды» получили два трупа. Братьев забили прикладами, а в распоротые животы напихали землю и консервные банки из-под тушенки с названием «Гвардейская».

Вожди вместе с Курбаном едва избежали самосуда, выставив перед толпой добровольцев испуганную продавщицу. Девчонку расстреляли, но до сих пор неизвестно, кто уведомил боевиков о коньячной вылазке добровольцев.

* * *

…Никотин травит людей по-разному. В офисных центрах курильщики вдыхают дым важно и деловито, в госучреждениях – нервно и насторожено, на природе – легко и непринужденно. В курилке батальона «Шина» не курят, а совершают обряд дымовыпускания. Участники курительного действа радуются свободной минуте, друзьям, солнцу, да и просто тому, что живы. Из дыма они выходят повеселевшими. В уныние им впадать нельзя. У них важное дело. Одно на всех.

Командир батальона Гарри Музыченко дымил вместе со всеми. «На войне я начал курить, на войне и брошу», - говаривал комбат, стыдясь своей привычки, которая на гражданке вышла из моды.

Его, старшего группы снайперов, выбрали «батяней» сами солдаты. Это случилось сразу после гибели братьев Никитиных, когда испуганные партийные спонсоры назначили выборы командира. И запретили вождям не только приезжать на войну, но и совать нос в дела батальона.

Новый командир до войны носил мантию в административном суде, и его позывной «Судья Гарри» никого не удивлял. Побратимы использовали то одно слово из позывного, то другое. «Называйте меня, как хотите, только не «Ваша честь», - смеялся Судья.

Тридцатипятилетний снайпер Гарри сделал калеками не один десяток захватчиков. Конечно, на его счету были и двухсотые, но доброволец охотнее искал в прицеле коленные чашечки и половые органы оккупантов. «Какая польза от трупа? – весело рассуждал Судья. – Закопают и забудут. А инвалид до конца жизни будет мозолить всем глаза, просить деньги и проклинать Хейзела»…

Передав кому-то недокуренную сигарету, Судья подошел к резко затормозившему «Тигру». Улыбающаяся левая половина лица указывала на Гарри как на экстраверта, рвущегося изменить мир. Ранние морщины на круглом лице выдавали в нем мыслителя-тугодума, а острый взгляд и маленькие прижатые ушки говорили о бойцовском характере командира.

- С приездом! Я Судья Гарри, – комбат представился Кодиму и Поршню, когда те вывалились из машины. – Тебя я знаю, - Гарри бравурно похлопал Марка по плечу. – Пойдемте ко мне. Пошушукаемся. И чаю попьём. Захотите – так с мёдом.

Гарри Музыченко терпеть не мог маленькие кабинеты. Наверное, потому что в его судейские кельи не вмещались даже дела, которые предстояло рассматривать. Став командиром «Шины», он при помощи пойманных на пьянстве бойцов разрушил перегородки в трех соседних пещерках. После ремонта апартаментов комбат обосновался там вместе с Рудзевичем, которого выбрал себе в заместители. Со временем апартаменты стали превращаться во что-то среднее между вещевой каптеркой и складом боеприпасов. Но хозяев выручал зелёный теннисный стол, за которым еще можно было посидеть и пригласить к нему гостей.

- Вы думаете, зенитчики – если это были они - еще не удрали назад в Хорро? – спросил Судья, когда Семёра рассказал о полученном задании.

- Они сейчас наверняка в шоке. Весь мир встал на уши. Тут без императора никто решений принимать не будет. Обычная бюрократия, - поделился своими соображениями Рудзевич.

Коккинакис дипломатично показал добровольцам, что старшим группы назначили его:

- Нам, вообще-то, без разницы, кто сбил и куда свалил. Приказано прочесать квадрат. Добыть доказательства. Будем выполнять.

Судья понимал, насколько ценными могут быть данные о зенитно-ракетной батарее, если ребята их добудут. Он представил, как бы обрадовались партийные спонсоры, получив возможность шантажировать Хейзела этой информацией. «Не дождутся», - усмехнулся Гарри. Боевой комбат смело вёл свою игру.

У Судьи была цель – провести бескровную чистку государственного аппарата Хорошины. Вплоть до первых лиц страны. В нарядах, засадах и передышках между боевыми выходами бывший слуга Фемиды оттачивал идею создания общественного досудебного следствия и общественного трибунала. «Только по закону, только по закону», - нашептывал Гарри, выискивая в оптическом прицеле адептов Новохоррии. Он справедливо увязывал появление на своей Родине солдат чужой страны и продажность правящей элиты Хорошины. Видя, что постреволюционная власть, как и старая, тяготеет к полицейскому государству, Гарри предвидел скорую расправу с добровольческими батальонами. Уже став командиром «Шины», Судья Гарри легко нашел союзников в других воюющих подразделениях.

Комбаты учредили Комитет народной воли. Комитет на 49 лет арендовал старинный замок, который стоял запущенным на западе страны. В планы комитетчиков входила реставрация замка и создание в нем госпиталя и хосписа для ветеранов. Но главным предназначением замка являлось создание в нём ОПТ – общественного полевого трибунала.

Для обустройства замка нужны были деньги. Немалые. Комбаты решили, что будут добывать их на войне. Для этого батальонам пришлось насмерть схлестнуться с мародёрами и контрабандистами, коих было полно по обе стороны. В погонах и без. Со служебными удостоверениями и справками об освобождении. Сила духа и организованность идейных добровольцев, в конце концов, победили, и Комитет народной воли стал контролировать почти все нелегальные финансовые потоки на рынке войны.

…Глядя на Коккинакиса, комбат раздумывал, может ли капитан быть полезным в делах Комитета. «Ограниченно годен», - решил Гарри, а вслух сказал:

- Конечно, приказ будем выполнять. Чем можем – поможем. Перед тем, как вы заявитесь на второй блок-пост, мы в лесу пошумим. Чтобы поверили, что вы разведывательно-диверсионная группа хорьков, попавшая в засаду. Пару суток ребята в том же лесочке будут ждать вашего возвращения, чтобы отсечь возможную погоню.

- Ясно. Спасибо.

- В сумерках и ночью мы с волонтёрами испытываем новый беспилотник. В него ребята поставили инфракрасную камеру. Полетаем над лесами вокруг Орловки. Посмотрим. Не знаю, что мы там увидим, но если будут подозрительные пятна, сообщим координаты.

- Ветров говорил, что у вас есть радиостанции …

- Ветрову с неба все видно, - улыбнулся Гарри. - Дадим. Возьмёте профессиональные портативные рации. У нас в районе Орловки работает сеть замаскированных ретрансляторов. По цифре сможете передать изображения, только возьмите переходник для разных карт памяти. Фотоаппарат у вас есть?

- Да. Обзавелись.

- Ок. И чур рации врагу не оставлять.

- Будем стараться.

- В посёлке у нас есть некоторые оперативные позиции. Третья хата от вокзала по стороне улицы, где почта. Там живут родители одного нашего бойца. Это на всякий случай. У них в подвале есть все, что нужно. К старикам лучше идти ночью. Пароль Марк знает.

Марк кивнул.

- Я так понял, ты берешь Шарика и Грабли? – Судья обратился к своему заместителю. – Они в курилке, собраны. Проверь, чтобы парни взяли комплект гражданской одежды с нашей «переходящей» мобилой. И динамо-фонарь с подзарядкой. Предлагаю вам выехать, как стемнеет. Сейчас 16.40. Часика три можете отдохнуть. Мы вас проводим.

- Товарищ командир, вы чай обещали. С мёдом, - вежливо напомнил ранее молчавший Кодим, который надеялся испить у добровольцев настоящего ароматного чая. К тому же, спать Александру Михайловичу совсем не хотелось. Казалось, добровольческий батальон заряжает гостей своей правдой.

- Да, так и война закончится, а чаю не попьем, - Гарри встал и включил электрический чайник. – У нас горный иван-чай. И мёд тоже горный. Помогает от всякого здоровья, - пошутил комбат.

- И когда она закончится? – поинтересовался Поршень. Капитан вдруг болезненно ощутил, что война и впрямь скоро закончится, и его снова начнут выгонять «из рядов» как прокаженного.

- Умные люди посчитали, что через три-четыре месяца Хорро загнётся. Основная масса, конечно, этого не почувствует. У них культ личности. Портрет Хейзела заменяет им кусок масла и жареный шницель. Но ресурсы для ведения войны закончатся. Война – это экономика. Экономика – это математика.

Судья заварил чай и украсил теннисный стол цветными металлическими кружками. Туда же поставил пиалу с мёдом. Марк из лежащих на полу картонных ящиков извлёк печенье и позолоченные чайные ложки.

- Что мы будем тогда делать? – Алексей выглядел беззащитным. – Боюсь, меня война не отпустит.

- Приезжай к нам в Сергиушский замок, - предложил Судья. – Мы его взяли в аренду. Отремонтируем, будем жить. Подальше от государства, поближе к порядку. Своим коллективом.

Поршень промолчал. Он не привык давать праздные обещания. А кто знает, что будет завтра?

В разговор вступил Кодим:

- Сергиушский замок – это возле Казацкой Поляны? Красивые места. Я там своего первого бойца похоронил... А в селе сцепился с одним местным алкоголиком – едва не прикончил его, гада.

- Ага. Жлобов там хватает. Я в том селе вырос. А вокруг замка босиком в детстве бегал. До сих пор коровьи какашки на ногах не обсохли, - не к столу сострил Марк.

Если б мужчины продолжили разговор о Казацкой Поляне, то они бы выяснили, что после похорон солдата Кодим познакомился с Марией Якивной, матерью Марка. А тем алкоголиком был ее зловредный сосед Юрчик, который расчетливо грабанул сельский магазин, чтобы получить условный срок и откосить от армии.

- Там рядом еще лыжная база есть с подъемниками. Обязательно свожу туда Свету и детей, как всё закончится, - вслух пообещал Кодим.

Сержант не знал, что у его супруги Светланы большие неприятности. И с утра она ему названивала не «просто так», а от безысходности.

У медицинской фирмы, где Светлана Коваль работала бухгалтером, появились влиятельные конкуренты, задумавшие подмять рынок гемодиализа. Дельцы нахально переливали дешевые медицинские препараты в упаковки с логотипом именитых мировых фирм. Естественно, продавая их государству в несколько раз дороже. Никто не замечал, что из-за этой бесчеловечной аферы начали друг за другом умирать больные с почечной недостаточностью. Директор Светиной фирмы дал пресс-конференцию, на которой изобличил аферистов. На следующий день на фирму пришли с обыском сотрудники полиции. Забрав с собой все компьютеры, следователи удумали посадить в СИЗО бухгалтера. Дескать, ходатайство судья подмахнет, а у счетовода грехи всегда найдутся.

В то время, когда Кодим смаковал мёд, усатая надсмотрщица вталкивала его заплаканную супругу в душную камеру следственного изолятора...

- Жена у меня миниатюрная, очень спортивная. Кандидат наук. Правда, пошла в бухгалтеры. А дети… они…. - непонятно кому и зачем рассказывал Кодим, будто захмелевший от горного чая. Может, в ту секунду его накрыли невидимые энергетические потоки Светланы, отчаянно пытавшейся известить мужа, что дети дома остались одни.

- Кстати, именно на той базе на лыжах катался Хейзел, - вспомнил о недавнем мужском разговоре Рудзевич. – «Снежинка» называется.

- О!! Да я бы его…. Он бы у меня, - Поршень не смог оформить в связанный текст садистские фантазии. Сказывалась его нелюбовь к чтению книжек.

Тему разговора сменил Гарри:

- Мужики, мы тут Хейзелу косточки промываем, а там триста невинных душ мечутся между небом и землей…

- Они еще наведаются в Белопалатинск вместе с душами наших пацанов, - тяжело обронил Кодим.

Чай допили молча. Словно не хотели потревожить погибших побратимов.

К печенью никто из мужчин не притронулся.

Судья Гарри почувствовал момент, когда гости захотели на воздух, но им было неловко сообщить об этом хозяину:

- Ребята, вы покурите пять минут. Нам с Марком есть о чем потолковать. А потом он проводит вас в кубрик, где можно вздремнуть. Если надо – там wi-fi, вода, туалет. Три звезды, в общем, - улыбнулся Гарри. - Только иногда стреляют.

Убедившись, что Поршень и Кодим вышли на улицу, Судья бережно прикрыл дверь.

- Как тебе эти парни?

- Думаю, в тылу врага проблем с ними не будет. Ребята сильные, духовитые.

- Знаешь, что я думаю? - командир наклонился к Марку. – Если вам удастся найти доказательства против Хорро, эту информацию можно будет хорошо продать. Если не Хейзелу, то страховым компаниям, которые застраховали самолёт и пассажиров. Компании попали на деньги, им надо кому-то выставлять иски.

- Разве бабла нам еще не хватает?

- Об этом я и хотел поговорить. Понимаешь, то, что мы задумали, под силу только олигархам. Это новая, бескровная революция. Нам принципиально не нужны финансовые доноры. Ни внутренние, ни внешние. Комитет народной воли должен стать вровень с олигархами по своему могуществу. Оставаясь, как бы, скромной и законопослушной структурой. Пусть думают, что мы бедные и контуженные на войне романтики. Но мы их переиграем. Не так быстро, как хочется, но переиграем. Вот увидишь.

- Сколько нужно денег?

- Много. То, что мы уже накопили, надо превращать в ликвидные активы, открывать счета за границей. В соседнем батальоне есть один банкир. Знающий. Тянул лямку. На зоне помогал ворам вести финансовые дела. Совет решил доверить ему финансы. Я бы очень хотел, чтоб ты за ним приглядывал.

- Давай поговорим об этом после задания.

- Конечно, Марк, но ты подумай. Знаешь, что на свете самое липкое? Деньги! К рукам так и липнут. А тебе я верю.

- Гарри, если честно, я сомневаюсь.

- В чем?

- В том, что можно мирно очистить страну. Кругом подонки, хитросделанные твари! Они в горло нам вцепятся, чтобы возить свою задницу на майбахе, жрать щупальца осьминога, запивать брютом.

Судья невольно прищурил один глаз и задержал дыхание. «Только по закону, только по закону», - стучало у него в голове.

- Не посмеют. Все в замке будут с легальным оружием. В случае конфликта мы откроем свои арсеналы техники. Ты знаешь, сколько там всего… Но до этого не дойдет. Мы будем следовать к-а-ж-д-о-й б-у-к-в-е з-а-к-о-н-а. Пойми, Комитет народной воли – это не орган принуждения. Мы только информируем общество и суд, чтобы тот принимал решения от имени государства Хорошина. Если мы кого-то принуждаем, так только чиновников. Чтобы они работали честно!

- Я не об этом. ИХ все равно больше, чем нас. Неправильно делать страну для меньшинства.

- Глубоко копаешь… Мы возьмем в союзники тех, кто грабил страну до Революции. Объявим амнистию. Сначала будем судить клептоманов, которые жировали, пока мы воевали. А потом доберемся и до воров со стажем.

- Ладно, посмотрим, - было видно, что Марк не расстался со своими сомнениями. – Где мы будем брать информацию о «клептоманах»? Для трибунала нужны факты и документы.

- А как работают все разведки мира? Кого-то будем шантажировать, кого-то подкупать. Кто-то сам все расскажет. На это, кстати, тоже нужны деньги… И, ты знаешь, - Гарри пустил в дело последний аргумент. - В замке мы построим госпиталь и хоспис. Подумай, Марк, кому после войны будут нужны наши раненые ребята? А те, кто одной ногой уже в могиле?

Семёра сжал зубы. Аргумент подействовал.

- Добро, Гарри, работаем. А к Поршню и Кодиму давай присмотримся. Я почти уверен, что это - наши люди.

- Может быть. Действуй по обстановке.

Автор: Александр Маркович


Продолжение.

Глава 1 - ТУТ.

Глава 2 - ТУТ.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Продолжение. Глава 1 - читать ТУТ.

Прапорщик Салазкин принес не только фотоаппарат с громадным объективом, но и штатив.

- Штатив-то зачем? – спросил Поршень, представив себя на боевом выходе c РПГ и со штативом.

- Пусть будет. В хозяйстве все сгниёт, - заметил Кодим.

Заворачивая два переносных зенитно-ракетных комплекса в брезентовое полотно, Салазкин радовался будущей встрече с проверявшими его прокурорами:

- Вот теперь я посмотрю на их рожи. Хай подавятся. Я ж им говорю, что нет у меня бабок от них откупиться, а они смеются. Дескать, ищи, если в тюрьму не хочешь. Нелюди!.. Теперь у меня по учету все тип-топ.

… Закрыв дверь канцелярии за счастливым начальником склада, Алексей Коккинакис подвел итог небольшого консилиума с Ковалем и Рудзевичем:

- Считаем, что план «А» мы утвердили: берем в батальоне у Марка двух бойцов. Первый блок ночью проскакиваем на «тигрике». Представляемся как вражеская разведгруппа. Затем где-то прячем джип, и второй блок-пост обходим на своих двоих. На трассе возле Орловки оставляем скрытый наблюдательный пост из двух человек. Остальные отправляются в лес на фотоохоту.

Заявиться на блок-пост на трофейной бронемашине было в духе Коккинакиса. Он испытывал одинаковый кайф от пререканий с дорожной полицией и перебранок с вояками Хорро. Тем более, что многие местные сотрудники полиции Хорошины воевали на стороне Хейзела. Некоторым даже удавалось совмещать службу в полиции и в рядах так называемого ополчения. Они закапывали свои автоматы на подготовленных позициях и по вечерам, скидывая полицейскую форму, с энтузиазмом обстреливали своих соплеменников.  Конечно, небескорыстно - в Новохоррии любителям пострелять платили исправно.

- Плана «Б», как я понимаю, у нас нет, - Кодима это обстоятельство не радовало – он, как шахматист и бывший физматовец, любил просчитывать разные возможные варианты.

- План «Б» – «беги быстро», - отшутился Поршень. - Надо спешить, мужики.  Ведь если самолет действительно сбили зенитчики Хейзела, то они уже на пути к границе с империей. Давайте быстренько перекусим и
спрыснем знакомство.

На столе появились хлеб, домашняя колбаса, шматок соленого сала, банка с домашними соленьями и ранняя зелень.

- Под такую закусь не грех будет отпраздновать поминки по Хейзелу, - пошутил Марк Рудзевич. Он к своим сорока годам охладел к алкоголю, но не считал нужным выступать против армейских традиций.

- По Хейзелу я буду пить сорок дней. Всё, что горит… Пока давайте жахнем немного виски, - Алексей достал из сейфа початую бутылку крепкого напитка.

- Есть версии, что Хейзел уже труп. А по телевизору показывают разных двойников, - усмехаясь, заметил Кодим.

- Есть версии, что в молодости Хейзел у нас в горах катался на лыжах, и его «продинамили» все девушки. Вот он и злой на Хорошину, - довольно заулыбался Поршень, не знавший отказа ни от малолеток, ни молодиц, ни почтенных дам. - Давайте за знакомство!

Алексей картинно опорожнил свою кружку; Коваль и Рудзевич сделали по маленькому глотку.

- Ничего так, - заметил Рудзевич. – Богатый вкус. Подарок контрабандистов?

- Да не. Мы у барыг не берем. Принципиально. Можем у них на глазах пострелять по бутылкам, - продолжал улыбаться Поршень. – А это ВИП-поставки от благодарных экстремальных патриотов.

Рудзевич и Коваль знали, о чем идет речь. Практически каждые выходные из разных районов Хорошины на «передок» приезжали гражданские авто. Выходившие из них пассажиры в джинсах и шортах вечером становились бойцами в полной военной экипировке. За линией разграничения кто-то из них удовлетворял азарт охотника, кто-то унимал боль мстителя, а кто-то алчно занимался грабежами. Судя по тому, что класс приезжавших машин неизменно повышался, грабежи становились прибыльным «бизнесом».

«Как быстро война выносит на верх дрянь, грязь, мерзость», - подумал Кодим. – «Удивительно, как эта скверна уживается в людях, готовых умирать за других и за красивые идеи?»

Александр Михайлович не был ни нытиком, ни моралистом. Он убивал людей, не испытывая жалости и угрызений. Радости и восторга от процесса убийства он тоже не испытывал и даже сомневался, сможет ли застрелить человека не в боевой обстановке. Вместе с документами, оружием и боеприпасами он мог забрать у свежего трупа наличные деньги. Чего не брал – так это личные вещи убитых. Брезговал.

Поршень будто прочитал немой вопрос побратима о красивых идеях:

- А я их не осуждаю. Воюют, как умеют… У каждого своя война.

Рудзевич не одобрял, но и не осуждал патриотов-мародёров:

- Наши на днях взяли одного «зверобоя». Тот через Интернет купил билет на сафари, пострелять «хвощей». Нас с вами, то есть… Ребята поставили его к дереву и поупражнялись в меткости стрельбы. То бутылку на голову поставят, то консервную банку.

- И как?

- Обгадился охотник. Обещал денег. Много.

- Заплатил?

- Не знаю. Я в эти игры не играю.

Поршню позвонили на мобильный и сообщили, что бронеавтомобиль «Тигр» по его команде заправлен, сухпай и боеприпасы загружены.

-  Мужики, пора. Колёса в воздух, как говорят летуны. Михалыч, давай мне свой телефон и документы – я спрячу их в сейф вместе со своими.

Кодим глянул на телефон и увидел семь неотвеченных звонков от жены. «Света – паникёрша со стажем», -  подумал сержант, нажал кнопку «off» и положил девайс в целлофановый пакет с документами.

Коккинакис, пряча свои и сержантские вещи в сейф, достал оттуда пачку денег с портретами императора:

- Пригодится…. Случаи всякие бывают.

Коваль и Рудзевич отвели глаза. Они понимали, что на этих деньгах не могло не быть чьей-либо крови.

- Мужики, если честно, у меня ощущение, что мы едем спасать мир, - неожиданно серьезно сказал Поршень. – Если докажем, что «Боинг» сбили зенитчики Хейзела, то этого бледного окурка уже не спасут ни его миллиарды, ни ядерные яйца. Против мира не попрёшь…

Tigr_1
… От авиационной базы до расположения добровольческого батальона «Шина», где группа должна была пополниться двумя бойцами, было километров тридцать. За руль «Тигра» сел Поршень, справа от него примостился Рудзевич, а одно из откидных мест для десанта занял Кодим. На крыше бронированного внедорожника зияло большое круглое отверстие, где, по задумке конструкторов, должен был быть пулемет. Но жизнь, как всегда, что-то подправила, и теперь «инструмент» нес службу по охране периметра аэродрома. А в кабине внедорожника встречный ветер искал закутки, чтобы спрятаться.   

Вражеский «Тигр» на базу пригнал ополченец, который вдруг раскаялся. Его отправили допрашивать в Лыбидь, а «зверя» поставили на довольствие. Солярки броневик «кушал» много, но колесами крутил безотказно. Чтобы «Тигр» не попал под свои пули и снаряды, к его крыше умельцы приделали флаг Хорошины.

Штатного приемника в машине не было. Бэушное радио, которое Алексей купил на толкучке в райцентре, оказалось настроенным на волну Новохоррии:

«Братья и сестры! Вступайте в ряды мужественных защитников нашей молодой республики! Ваши друзья уже в ополчении. Родина доверила им оружие. У них очень высокая зарплата. Мы ждем вас. Кто был ничем, тот станет всем!» - орал сильный женский голос под звуки военного марша.

Поршень ругнулся и переключил канал. Из динамиков начал вытекать елейный голос президента Григория Патоки:

«Душа каждого убитого воина пролетела через мой президентский кабинет…»

Поршень ругнулся еще громче, обращаясь к невидимому правителю:

- Чувак! Если ты думаешь, что мы ради тебя воюем, - остынь. Твои грёбанные крокодайлы обворовывают народ. Хапают все подряд. А ты устраиваешь договорняки, подонок!

- Лёша, ты что-то путаешь, - Кодим покосился на малознакомого Рудзевича. Тот строчил текст на своем смартфоне. Незапоминающееся лицо Марка ровным счетом ничего не выражало. Казалось, он не слышит ни радио, ни старшего группы.

«Мы победили коррупцию и создали новые образцы вооружений для нашей армии», - старался Патока.

В Алексее бурлил алкоголь, перемешанный с молодой кровью:

-  Михалыч, помнишь, к нам приезжало пару месяцев назад чмо из Администрации президента? В тот день нас с утра обстреливали из «градов». А как этот перец нарисовался, так обстрел тут же прекратился. Чувырло пофоткалось с автоматом, да и все. Когда ему сказали, что у нас нет на вооружении никакой новой техники, оно - важно так! - бросило сопровождающим - мол, дайте им что-нибудь! «Что-нибудь», Михалыч, понял?! Что-нибудь!! С барского плеча!  Им на нас плевать. А ты будто не знаешь? У них в голове только бабки!..

Кодим не стал отвечать. Алексей говорил то, что думал едва ли не каждый боец в роте. Фотографии лидеров страны в военной форме, как и вся глянцевая героика войны, Коваля раздражала. Он почему-то вспомнил, как однажды во время побывки младший сын Дима обратился к нему с вопросом: «Папа, Варвара Дормидонтовна просила узнать - ты можешь дать свою форму для школьного музея?» «Могу дать для музея нижнее белье, в котором я обделался», -  ответил тогда Кодим…

- Сколько у тебя детей, Михалыч? Двое? Прикинь, они тебя спросят лет через десять: «Папа, а зачем ты убивал людей?» Что ты им скажешь?!

«Каждый солдат Хорошины будет получать сто долларов в сутки. За каждый подбитый танк…»

- А ты зачем убиваешь? Ведь не за деньги, – Кодим подумал, что перед заданием ротному лучше выговориться.

- Ты видел глаза людей, живущих на захваченной территории?! Зомби!! Старики и старухи бормочут несколько фраз, услышанных в телевизоре. Молодые мужики брызжут слюной и кроют матом нашу армию. Дети жгут флаги Хорошины… Хейзел, при-и-и-ди!..  Михалыч! Я не хочу, чтобы это безумие было у меня дома! Этот чирей мы выдавим тут... И рану прижжем!

Рудзевич с бесстрастным выражением лица оторвался от смартфона:

- Дело не в людях. Точнее, не только в них. Хорро и Хорошина воюют не одну сотню лет. Пос-то-ян-но. Они нас просто не любят. Хорьки всегда выносили своих царей и президентов вперед ногами на кладбище, а наши предки с косами и вилами выгоняли нерадивых из Лыбиди… Сейчас у них обострение, как у шизофреников. Чем сильнее мы их «полечим», тем нашим детям будет спокойнее…

- Ага… Как-то так…

Коккинакис выключил радио, и его злость потихоньку угасла.

На обочине дороги стоял паренёк лет четырнадцати. Капитан, неожиданно для себя самого, решил подвезти мальчугана. Притормозил:

- Пацан, тебе далеко?

- В поселок Факел.

- Садись. И мы туда.

Батальон «Шина» располагался в бывшем детском летнем лагере недалеко от поселка.

Парень залез в машину и пристроился рядом с Кодимом. Юный пассажир был одет в грязные джинсы и короткую засаленную серую куртку. Сумки или пакета у него с собой не было.

- Как звать тебя, дитя войны? – с юморком поинтересовался Поршень, глядя на мальчика в зеркало заднего вида.

- Тима. Тимофей. Спасибо, что остановились. Я деду таблетки везу. От давления. Еле нашел их в райцентре.

Тимофей оказался не на шутку говорливым. Изливать поток слов ему не мешали сплющенный нос и гнусавый голос. Бойцы тут же узнали, что парень сирота, что его родителей убили за то, что они возили продукты солдатам в окопы, что у деда давление 220 на 100, а бабушка храпит по ночам.

- А вы на передок? – спросил подросток, закончив рассказ о соседской собаке, которой осколок снаряда перебил нос и которого по просьбе деда пристрелили солдаты. – Походу, вы разведчики, так ведь? Через пару лет я тоже попрошусь к вам, будем вместе по тылам ходить.

- Малыш, а ты анекдот знаешь?- оживился Марк. - Степан, пойдем на войну хорьков стрелять! – А ты не боишься, что они тебя застрелят? – А меня-то за что?!

Мужчины от души рассмеялись, хоть и слышали этот пассаж раньше.

Тимофей даже не улыбнулся. То ли не понял шутку, то ли за время войны разучился смеяться.

Поршень решил довериться будущему разведчику:

- Тимоша, мы за два года и без тебя управимся. Или Хейзел сам сдохнет… Ты ж местный, скажи нам лучше, где возле Орловки машинку спрятать? Так, чтобы надежно.

- Не знаю, дядя, - ответил сирота. -  Мы туда не ходим. Там мины кругом. И с блок-поста сначала стреляют, а потом спрашивают документы.

Кодим поглядывал в сторону мальчика, чтобы тот ничего не прикарманил. «Такой сопрёт гранату и не заметишь… Зачем Лёша сказал ему про Орловку? Парнишка болтун… Может, и засланный», - раздумывал сержант. Затем его мысли перескочили к недавнему разговору о смысле войны: «Коккинакис – парень заводной, бедовая голова; ему просто нравится воевать. Рудзевич, похоже, двинутый националист. А я зачем воюю? Мне бы гладить жену по спине, открыть небольшой бизнес, построить дом подальше от города… потом растить внуков, читать книги, поливать помидоры...»

Память отправила Александра Михайловича в революционную Лыбидь. Его подразделение было во втором эшелоне. Перед подполковником Ковалем стояла задача подбирать и сортировать раненых и убитых после полицейского штурма.

Сам штурм начался неожиданно. Сначала в восставших людей полетели гранаты. Потом раздалась плотная беспорядочная стрельба из автоматов и помповых ружей. Несколько человек  упало. Раненые пытались отползти от проезжей части поближе к домам и недостроенным баррикадам. Авангард разозленных полициантов за считанные секунды преодолел расстояние, отделявшее их от штурмовиков с деревянными щитами. Кодим видел, как после удара дубинкой по голове рухнул пожилой мужчина - минутой раньше он вдохновенно играл на трубе. Молодая девчушка с фотоаппаратом истерично кричала и умоляла полицейского не разбивать объектив. Тот выхватил аппарат и швырнул его в сторону горящего автобуса.

Группа полисменов захватила пешеходный мост, под которым плотно друг к другу стояли восставшие. Удивительно, но количество людей перед надвигавшейся угрозой только увеличивалось. Толпа уплотнялась. Из палаток выскакивали жившие на площади активисты. К ним присоединялись отважные жители Лыбиди.

И тут с высоты десятиметрового моста в народ полетели бутылки с зажигательной смесью. Полицейские бомберы «работали» парами: приносили на мост заготовленный ящик с бутылками, поджигали, кидали и убегали за новым боезапасом.

Другие блюстители законности бросали с десятиметрового моста крупные куски брусчатки, которые для них приготовили революционеры.

Кодим отказывался верить своим глазам. Вчерашние приветливые коллеги превратились в свирепых одичалых псов. Офицеры и прапорщики азартно отрабатывали деньги, которые им приплачивал президент Шнырь из своих воровских запасов.

На следующий день на местах погибших горели лампады. Их было много. Очень много. Особенно под мостом.

Когда подразделение Коваля начало сортировку, в одном из окровавленных парней, которого полицейские вели к машине скорой помощи, Кодим узнал старшего сына Костю. У парня была окровавлена кисть, а здоровой рукой он прикрывал левый глаз.

- Костя! Ты?!!

- А-а-а…

Коваль отбросил в сторону шлем и радиостанцию. Выхватив сына из рук подчиненных, он  прыгнул в неотложку. Это был его последний день службы в полиции.

В приемном отделении больницы, куда доставили Костю и его сотоварищей, раненных поджидали бандиты, нанятые тем же Шнырем. Кодим слышал, что братки отвозили раненых в лес. Кого убивали, а кого оставляли умирать на морозе медленной смертью. Увидев бледную статую полицейского, в которую превратился Коваль, бандюки не решились тронуть ребят.   

Когда началась война, Кодим сказал жене, что не может оставаться дома. Мол, война – это такая мужская работа, которую, хочешь-не-хочешь, а выполнять надо. Потом, уже побыв один на один со смертушкой, Александр Михайлович признался себе, что не пошел бы в добровольцы, не будь ему совестно перед сыном…

- Семёра, когда 25?

Это включилась радиостанция у Рудзевича. Кодим очнулся от своих воспоминаний.

- Через 01.

- Плюс. Грабли и Шарик три ноля готовы.

Коккинакис оживился:

- Что это за абракадабра? И почему, кстати, «Семёра»? Целый день хочу тебя спросить.

- Обычная переговорная таблица. Шифруемся.

- У вас же станции цифровые. Оно вам надо?

- Лучше перебдеть.

Марк помнил время, когда бойцам на мобильные телефоны звонили наёмники Хейзела и рассказывали, как зовут их командиров, родителей, жен и детей. Пьяные боевики звонили женам и хвастались, что выпустили кишки муженьку. Иногда они просто требовали от родственников выкуп за, якобы, пленного хорошинца.

- А «Семёра» - это буби или крести?

- Козырная масть, - хохотнул Рудзевич. – По молодости попал в филёры 7-го управления имперской Тайной службы. Расскажу как-нибудь, было весело.

Тимофей оказался слегка начитанным хлопцем:

- А я знаю, «филёр» – это спецагент. Как Джеймс Бонд. Агент 007.

- Катапультируйся, Джеймс Бонд, - Алексей нажал на педаль тормоза, когда бойцы доехали до окраины посёлка. – Нам налево. Деду передавай привет, пусть не нервничает. Все болезни от нервов.

- Спасибо, дяденьки, - подросток выбрался из машины под пристальным взглядом Кодима и, не закрывая дверь, начал рассказывать новую историю. – Знаете, на этом самом месте бабка Серафима с тётей Ритой выгнали ополченцев, когда они приехали захватывать Факел…

- Свободен, солдат! – командным голосом крикнул капитан, которому юный попутчик успел поднадоесть.

Коккинакис дал по газам и включил радио, надеясь услышать любимую им попсу...

 

Автор: Александр Маркович

 

Глава 1 - читать ТУТ.

«Война – это болезнь, которая лечится кровью».

Александр Михайлович начал писать фронтовой блог и вдруг усомнился в собственном авторстве первой фразы. Вставив предложение в поисковик, он обнаружил, что Интернет такого определения братоубийства еще не знает. Тогда сержант продолжил набирать на своем обшарпанном планшете:

«Перед тем, как выводить солдат на смерть, надо нейтрализовать всех политиков, которые привели страну к войне. Ведь политики ничего другого не умеют, как помогать бизнесменам зарабатывать деньги. И между обстрелами, бомбежками и отправками гробов неминуемо расцветает рынок войны. Громадный и бесстыдный. Увы, в этой торговле пролитая бойцами кровь является фактором, повышающим добавочную стоимость товара».

«Зачем я это пишу? Кто это будет читать?» - спросил себя Александр Михайлович. – «Кто знает правду – усмехнется. Кто докопался до полуправды – не заинтересуется. А живущий в сказках и мифах посчитает меня контуженным на всю голову…»

Но рациональные мысли не могли остановить начинающего блоггера. Какая-то часть подсознания уже настроилась на протест.

«Полтора года идет война. Тут все не так, как многим кажется. Передовая, окопы, команда «Вперед! За Родину!» - это бредни и анахронизмы, вбитые детскими книжками. Как и свежевыбритые, благородные солдаты, говорящие на красивом литературном языке».

Александр Михайлович вспомнил первую партию мобилизованных, которую прислали им на базу. Из сотни вояк только человек пятнадцать более-менее вписались в упорядоченный военный быт. Остальные постоянно пререкались с командирами, беспробудно пили и при первой возможности занимались грабежами и мародерством. «Сколько ж их, красавцев, полегло по глупости? А сколько из-за них?»

«На войне умереть не страшно. Страшно умереть нелепо. И больно осознавать, что ни твоя смерть, ни смерть товарищей не приближает страну к идеалам, о которых мы мечтали в дни Революции».

«Черт подери! Получается напыщенно и банально… Не умею я стряпать из слов предложения!» - недовольно поджал губы сочинитель и сохранил написанное в папке «Черновики». – «Осталось еще поплакаться, что война не настоящая, а гибридная, что кругом измена, а местное население массово поддерживает Хорро и Хейзела. Да! И упомянуть, что в Хорошине выбрали плохого президента, олигархи грабят народ как и раньше, а коррупция бьет рекорды. В общем, все по трафарету».

Отсутствие писательского опыта не позволило Александру Михайловичу сформулировать главную идею, из-за которой он сел за написание блога. А именно: РАДИ ЧЕГО он убивает людей, с которыми всю жизнь жил в одном государстве?

Вот так – мысль появилась, покрутилась-помелькала и отправилась восвояси.

av_baza_2

 

....Будучи подполковником милиции, Александр Михайлович Коваль бросил службу в разгар Революции. С началом войны в числе первых добровольцев он отправился на фронт. Там рядового Коваля отобрали в роту охраны авиационной базы, где сразу назначили командиром отделения.

Александр Михайлович придумал себе позывной «Кодим», зашифровав в нем имена своих сыновей – Кости и Димы.

За полтора годы войны Кодим дослужился до сержанта. Бывшего милиционера уважали за спокойствие, эрудицию, безотказность. Мало кто знал, что по образованию он авиационный инженер, и в милиции оказался случайно, когда после объявления независимости Хорошины самовольно оставил службу в имперском авиаполку. Вылепленный из широкой кости, ростом выше среднего, Александр Михайлович к своим сорока сохранил гибкость и легкую походку. Его крупная умная голова была покрыта светлыми поседевшими волосами, а выцветшие серо-голубые глаза всегда честно и бесхитростно смотрели в глаза собеседнику.

…Время шло к обеду. Сержант Коваль лежал на своей кровати поверх одеяла и листал планшет. Одна часть его отделения несла службу в карауле; другая, которой командовал он сам, утром вернулась из мобильного патрулирования и тоже отдыхала в казарме.

Авиационная база была важным военным объектом и располагалась в трехстах километрах от границы с Хорро. База предназначалась для обеспечения ведения боевых действий транспортной авиабригадой, бригадой тактической авиации и отдельным полком дистанционно-управляемых аппаратов. С трех сторон база была взята в кольцо вражескими войсками и наемниками, и перестрелки с участием бойцов роты охраны происходили едва ли не каждый день. При этом кольцо не сужалось, что легко объяснялось особенностями войны. А именно тем, что Хейзел в стремлении подчинить себе Хорошину играл шахматную партию военными, экономическими и дипломатическими фигурами, делая ставку на пешек по проведению тайных операций.

Пользуясь заработанным авторитетом, Кодим сам подбирал бойцов себе в отделение. В основном, контрактников. Заботился о них, учил убивать и выживать. Троих не уберег – ребята погибли. Один боец, который был откомандирован для сопровождения джипа с наличными деньгами, пропал без вести на нейтральной территории.

После каждого такого трагического случая Кодим не находил себе места. Тела покойных к местам захоронения он отвозил сам. О том, как проходила церемония, и что он выслушивал от родственников убитого, командир не распространялся.

Минувшая ночь прошла без происшествий, если не считать, что бездомные овцы и козы забрели на ближний приводной радиомаяк. Ребята с перепугу дали очередь из РПК. Наутро следов вражеских диверсантов не обнаружили, зато одна овца с развороченным брюхом была отправлена на кухню.

Двумя неделями раньше в лесопосадке около того же ближнего привода произошло боевое столкновение бойцов Кодима с профессионалами Хорро. Разведывательно-диверсионную группу случайно обнаружил ефрейтор Олег Сухойкин. Последнее, что он успел в жизни, это дать короткую очередь в ночное небо. Этого было достаточно, чтобы часовые и патрульные открыли беспорядочную стрельбу. Провидение улыбнулось хорошинцам – солдаты Хейзела дали дёру, оставив двух раненных товарищей. Когда к несчастным подошли стрелки Кодима, один раненый молил о помощи, а второй (как потом выяснилось, старший группы) неуклюже пытался застрелиться.

Задержанные оказались весьма ценными доказательствами военной агрессии империи Хорро, и вокруг них развернулась масштабная pr-кампания с телевизионными сюжетами на мировых новостных каналах.

Командир базы полковник Ветров перед строем дежурно похвалил Коваля за проявленное мужество и что-то сказал про орден. Александр Михайлович его не слышал. Он думал о цене, которую заплатила семья Олежки Сухойкина за удачную pr-кампанию.

… Отложив написание блога на «завтра», Кодим потрепался в чате с бывшими сослуживцами из милицейского Департамента охраны. Ребята жаловались, что их расформировывают как имперский рудимент, и генералы тырят имущество, которое еще не успели прикарманить их предшественники. Кодим приободрил хлопцев - мол, все к лучшему, нельзя мочиться против ветра истории, а «хенералы» пусть идут туда, куда они идут.

«Ну вот, а я горячился. Что-то же меняется после Революции! Ликвидируют коррумпированный милицейский бизнес, людей освобождают от государственного охранного оброка», - подумал Александр Михайлович, и на душе у него стало спокойнее настолько, что он решил позвонить жене.

Кодим потянулся за мобильным телефоном, лежащим на тумбочке. Не успел он взять в руку девайс, как тот начал вибрировать:

- Сашко, ты не спишь? Утром мне твои ребята кусок мяса с шерстью привезли. Что с ним делать?

То был дядя Паша. Волшебник поварского искусства. Ему недавно стукнуло пятьдесят шесть. В прошлом – народный депутат нескольких созывов. Но на последних выборах в парламент в родном, «прикормленном» округе дядю Пашу обошло какое-то молодое дарование из Лыбиди. Аж на полтора десятка голосов.

«Мне намекнули из Администрации Президента, чтобы я не дергался, - поделился с побратимами своими неприятностями дядя Паша. – Пообещали потом как-то компенсировать поражение, должность дать какую-то интересную. Может даже губернаторскую. А пока посоветовали съездить на войну, воздухом подышать. Дескать, капитала политического поднабраться».

Кодиму нравился дядя Паша. Он хоть и был человеком состоятельным и со связями, но в общении был простым и задушевным. Втихомолку помогал и базе, и роте охраны, в которой числился разведчиком. Отделение Кодима получило от людей дяди Паши импортные каски и бронежилеты. А однажды на имя полковника Ветрова в область пришла посылка. В квитанции было написано «ВСУ». Начальник строевого отдела, решив, что это рядовой канцелярский запрос, извещение проигнорировал. Тогда посылка «сама» приехала на базу в кузове грузовика. ВСУ оказалась новенькой вспомогательной силовой установкой для транспортного самолета Ил-76.Это дядя Паша при содействии почтовых служащих решил помочь поставить на крыло борт, который два года не поднимался в небо. Правда, через месяц этот «семьдесят шестой» сбили...

«Если нам понадобится атомная бомба, мы все миром обратимся к рядовому дяде Паше!» - шутил после первого испытательного полета транспортника подвыпивший Ветров.

Бывший депутат не скрывал, что его семья владеет крупным фармацевтическим бизнесом. И депутатство ему, якобы, было нужно исключительно для защиты этого бизнеса от государственного рэкета. Но, видимо, не брезговал он и пухлыми конвертами, которые почти открыто гуляли по хорошинскому парламенту. От разговоров на тему «левых» депутатских «гонораров» политик ловко уходил.

Несмотря на возраст, дядя Паша то и дело просился на боевые задания. Командир роты капитан Коккинакис единообразно отшучивался: «Павел Емельянович, вы так вкусно готовите, мы не можем вами рисковать!»

Так и ходил дядя Паша при кухне. Обаятельный миллионер без политического капитала.

- Дядя Паша, привет! Для тебя я никогда не сплю. Давай вечерком что-то сварганим, когда ребята вернутся из караула. Подумай сам, что лучше – плов или шашлык.

- Добренько, Сашко. Зробымо. Ты там диверсантов больше не поймал?

- Не-а. Им теперь строго приказано живыми в плен не сдаваться, а своих раненых добивать саперными лопатами.

Кодим привирал, выдавая за правду то, что попадалось ему в соцсетях.

- Ну, держись, Сашко. Слава Хорошине!

- Закону слава, дядь Паш.

«Надо будет как-то взять его на боевой выход или на сопровождение. Чтобы потом написать представление на медальку. Ему пригодится в парламенте… или где там еще», - подумал Александр Михайлович и встал с кровати, чтобы поразмяться и сходить в душ.

- Дежурный по роте, на выход! – устало крикнул дневальный, мобилизованный агроном. Он третьи сутки нес дежурную повинность, поскольку командир роты после десяти нарядов подряд обещал ему отпуск. Поездка домой агроному была нужна, чтобы проследить за посевами и за тем, чтобы оформить брак с многодетной вдовой. Как бы потом на него не смотрели односельчане, но четверо детей суженой давали ему возможность откосить от службы.

В казарму вошел ротный. Кадровому военному Алексею Коккинакису еще не было тридцати. Внешность чернявого офицера вызывающе указывала на то, что он создан для лихих кутежей, дерзких подвигов и бурных романов. Действительно, Алексей рано познал доступных женщин, а в старших классах школы выпивал, дрался и приворовывал. Сорвиголова решил пойти в военное училище, когда участковый поймал его на краже байка у судейского сыночка: «Лешка, ты или с глаз долой, или загремишь в тюрьму!»

Военная карьера у Алексея не ладилась. Из военного училища его чуть не отчислили, в лейтенантах он отходил два срока. Но как началась война, Лёхина бесшабашность оказалась очень даже нелишней. Теперь он угонял не мотоциклы, а вражеские грузовики и бронемашины, мечтая привести в расположение базы имперский танк с полным боекомплектом.

В своем позывном «Поршень» Алексей отразил и мужское начало, и любовь к технике, и главные свои черты – выносливость и упорство.

Командиром роты Алексей Коккинакис стал около года назад. Можно сказать, случайно. Его предшественник майор Игнатенко оказался изобретательным хапугой. Не долго думая, он вырезал из сапога печать несуществующей воинской части, арендовал в райцентре склад и повесил табличку: «Пункт приема помощи от волонтеров».

Погорел ворюга смешно и красиво. Девушке, которая привезла бусик с матрасами, влажными салфетками и стиральным порошком, Игнатенко подарил букет цветов. И наболтал ей о своих фронтовых подвигах, о затерявшемся представлении на звезду Героя и прочую дребедень. А та расчувствовалась и разместила в сети трогательный пост о забытом всеми рыцаре войны. Неизвестно, как информация дошла до Президента, но тот дал команду разыскать и наградить «героя». Разыскали, но «наградить» не успели. Игнатенко пронюхал о готовящемся аресте и успел переметнуться на оккупированную территорию. А прокуроры потом три дня составляли опись вещей, которые «рыцарь» умудрился присвоить.

Кстати, поговаривали, что позже видели Игнатенко возле базы, где он продавал бойцам какую-то наркотическую дурь.

Поршень тем временем в очередной раз отличился. На охраняемый им блок-пост вышла группа мужчин – на вид, бывших уголовников. Лёха убедил братву, что блок-пост удерживается войсками Новохоррии. Затем предложил им вступить в армию нового «государства», пообещав деньги, женщин и чифирь. Бедолаги написали заявления, даже не обратив внимания на флаг Хорошины, который реял над блок-постом и нагло насмехался над «новобранцами».

В общем, Ветрову не составляло труда решить вопрос с назначением нового ротного, и Алексей Коккинакис принял дела. Вскорости Алексею пришлось выставляться за капитанские звезды. Досрочно…

av_baza_3

Надевая берцы, Кодим слышал разговор командира роты и дневального агронома.

- Которые сутки стоишь?

- Третьи уже.

- Повезло тебе – твои дружки в Быстривке нажрались. Какую-то старуху изнасиловали. Кованые ворота у местного бизнесмена сняли, хотели домой отправить. Их уже повязали.

Поршень не скрывал радости. Пять месяцев он ломал копья с мобилизованными, которых ему подсунули по ротации. Убеждал, уговаривал, назначал вечными дежурными, сажал на гауптвахту, бил. В ответ подонки то и дело угрожали перебежать к врагу. Ветров сказал: «Оружие не давай. Терпи. Они где-то проколются».

И вот прокололись. Алексею не было жалко ни бабку, ни злодеев. Он жалел о времени, которое ему придется потратить на составление бумаг для военной прокуратуры.

- Кодим проснулся?

- Вроде он по телефону только что говорил.

Коваль сам вышел к командиру.

- Тут я, товарищ капитан. Ребята еще отдыхают.

Александр Михайлович был с Алексеем на «ты», но тыкать на людях у него не получалось. В военном авиационном училище, где будущий Кодим научился подчиняться, солдафонства хоть и не было, но погоны уважали.

Коккинакис в душе боготворил Кодима. И не только за военную выучку, дисциплину и надежность. Авторитетный сержант помогал капитану ладить с людьми, многие из которых были старше и образованнее своего ротного. С таким подчиненным Алексей чувствовал себя непобедимым Гераклом в царстве Аида. Со своей стороны, Поршень уберегал Кодима и его отделение не только от опеки «правильного» взводного, но и от привычной военной дуристики типа контрольных построений и раскрасок территории в уставные цвета.

Намедни базу посетили телевизионщики. Конечно, в первую очередь их интересовали бойцы, задержавшие диверсантов. Коккинакису жуть как хотелось выступить перед камерами и передать всем фронтовой привет, но он подвел журналистов к Ковалю. Вот, мол, герой, его и снимайте. Кодим почувствовал деликатность момента, и сниматься отказался: «Товарищ капитан, ваши люди поймали диверсантов, вам за них и отдуваться».

Когда включились камеры, у Алексея онемели губы и язык. Журналисты терпеливо ждали возвращения к капитану речевой функции. Тщетно. У бравого командира говорили только глаза, и те медленно наполнялись слезами. От позора ротного спас Кодим, окликнув проходившего мимо дядю Пашу. Экс-депутат деловито и без подготовки наговорил на камеру то, что журналисты хотели услышать. Для «картинки» Кодим дал дяде Паше свой автомат с подствольным гранатометом и лазерным прицелом. Когда один из операторов узнал в «Рембо» бывшего парламентария, телевизионщики как с цепи сорвались. Промурыжив воина часа три, они сделали из Павла Емельяновича «звезду», которая потом неделю не сходила с телеэкранов…

- Михалыч, нас с тобой вызывает Ветров. Срочно. Может, что случилось, чего я не знаю?

- Да нет. Все тихо. Наверное, опять спецуха. Если деньги провозить, так я своих ребят не дам. Хватит нам Грибчука.

Артур Грибчук с позывным «Гриб» и был тем бойцом, который пропал без вести. Еще при Игнатенко. Оперативники Службы безопасности попросили усилить группу сопровождения, хотя при них был свой спецназ. Кодим подозревал, что та операция по перевозке налички имела криминальный характер. Поскольку доказательств у него не было, он молчал и надеялся, что Гриб жив.

Поршень тоже был почти уверен, что их вызывают на «спецуху». Еще до назначения на должность ему не раз приходилось принимать участие в партизанских рейдах вглубь захваченной территории. Задание поступало из вышестоящего штаба. Как правило, требовалось уничтожить артиллерийские установки, системы радиоэлектронной борьбы, склады с боеприпасами и горючим. Ходили без документов, как «народные мстители». Из таких рейдов Алексей любил возвращаться на базу за рулем вражеской техники…

Поршень и Кодим вышли из казармы и направились к штабу. По дороге они встретили длинновязового прапорщика Салазкина, который имел привычку приставать к каждому встречному и нагружать его своими проблемами. На этот раз закавыка у начальника склада приключилась с теннисными ракетками.

Дело в том, что в первые месяцы войны к ним на базу пожаловал министр физкультуры и спорта. Как спонсорскую помощь чиновник торжественно передал Ветрову теннисные ракетки. В ситуации, когда летчикам не на чем было летать, а на складах не хватало еды и патронов, Ветров грубо поблагодарил министра: «Ну, теперь мы снова будем летать на фанере и забрасывать врага шариками для пинг-понга». Министр заулыбался как блаженный иностранец, а старательный Салазкин у себя в накладной написал: «Ракетки, 2 шт.». И теперь прокуроры, проводящие инвентаризацию склада, требовали от Салазкина показать им два переносных ракетных комплекса.

- Братцы, мне что, писать запрос в министерство спорта? А?.. Меня ж посадят!

- Салазкин, не парься. Министра того уже сняли. Возьмешь у меня два трофейных ПЗРК, оприходуешь их как теннисные ракетки и служи себе дальше, - успокоил прапорщика Алексей.

- Лёха, ну ты мужик! С меня кожаная летная куртка. Новьё!.. Лёха!!

Коккинакис махнул рукой. Его больше интересовала будущая спецуха и возможность угнать вражеский «танчик»…

Несмотря на срочный вызов, Поршень и Кодим в окружении двух десятков людей полтора часа простояли перед кабинетом командира базы. В кабинет кто-то влетал и вылетал, создавая тревожное и паническое настроение. Из-за двери валил настолько плотный сигаретный дым, что некурящий Кодим почувствовал легкое помутнение.

Наконец, очередь дошла и до них. Вошли, представились:

- Капитан Коккинакис.

- Сержант Коваль.

В кабинете вместе с Ветровым находились начальник штаба базы и незнакомый человек в модном камуфляже. По обыкновению Ветров интересовался делами в подразделении, а тут сразу заговорил о задании:

- Утром на захваченной территории к северу отсюда упал гражданский борт. Марионетки Хейзела в Интернете похвастались, что сбили очередной наш транспортник. По данным перехвата, они сейчас паникуют. Борт оказался пассажирским, там летело три сотни людей. Иностранцы. Дети, семьи. Будет скандал, который может закончиться международным трибуналом.

Ветров вытряхнул полную пепельницу в урну для бумаг и продолжил:

- Только что было официальное сообщение, что это «Боинг». Вылетел из Венуэции и пропал с экранов над Хорошиной. Скорее всего, работала зенитно-ракетная батарея. Учителя и трактористы, которыми прикрывается Хейзел, этого сделать не могли. Остаются профи – офицеры армии Хорро. Но Лыбиди нужны до-ка-за-тель-ства. Иначе вину могут свалить на нас. Ситуация понятна?

Поршень и Кодим чуть заметно кивнули головами. Версия со «спецухой» подтверждалась.

- В главном штабе просчитали вероятные места нахождения зенитно-ракетной батареи. В общем, будут работать несколько групп. Наша ответственность вместе с добровольческим батальоном– район поселка Орловка. Замкомандира батальона Марк Рудзевич, - Ветров кивнул в сторону незнакомца, - в нашем распоряжении.

Рудзевич встал. В нем угадывалась военная жилка.

- Добровольческий батальон держит оборону недалеко от линии столкновения, - в разговор вступил начальник штаба. - Они вам помогут пройти все посты и выведут вас в район. Отправляем вас, как самых… Ну, вы поняли… Марк, чего ты стоишь?

Замкомбата сел. Алексей решил уточнить:

- Кто будет старшим группы?

- Капитан Коккинакис. Ваша задача – найти зенитчиков и добыть документальные доказательства для международного суда, что «Боинг» завалили именно они.

- Какой у нас способ связи? – задал больной вопрос Поршень. Мобильная GSM-связь для такого задания не годилась, а защищенные радиостанции были несбыточной мечтой.

- Работаете молча. Если будет возможность, звоните на стационарный телефон дежурному по базе. Ваш пароль «Боря». Хотя, может, добровольцы вам помогут? – натянуто улыбнулся Ветров.

Добровольческий батальон был экипирован лучше регулярной армии. За счет помощи волонтеров, олигархов и диаспоры добровольцы не испытывали проблем ни со средствами связи, ни с тепловизорами, ни с обмундированием.

- Разберемся, - коротко ответил Марк.

- Сколько вам нужно на сборы? – спросил начальник штаба, напоминая командиру, что за дверью очередь.

...На выходе из штаба стоял Салазкин и подобострастно ждал Алексея. Уже со свертком, в котором была новенькая летная куртка. Завидев бойцов, Салазкин в три прыжка оказался возле них.

- Лёха, как обещал. Куртка вот. А эти… ракетки…. Когда дашь?

- Что?

Поршень не сразу врубился, что от него хочет прапорщик.

- Ну, это….

- А… Слышь, Салазкин, а фотоаппарат у тебя есть? С хорошим объективом, длиннофокусный.

- Для тебя найду. Все, что надо.

- Отлично. Заходи ко мне через полчасика. С фотоаппаратом. А куртку оставь себе.

Салазкин неуклюже побежал в свою каптерку, а Поршень и Кодим с новым знакомым двинулись в расположение, чтобы обсудить детали задания.

На телефоне Кодима было пять непринятых звонков от жены...


Продолжение следует

Автор: Александр Маркович

Ніч 21 липня для багатьох жителів Шевченківського району м. Запоряжжя виявилася неспокійною – 31-річний чоловік, перебуваючи в неадекватному стані, підпалив своє житло і почав на подвір’ї стріляти з рушниці. На виклик сусідів прибули правоохоронці, які побачили, що будівлю охоплює полум’я і негайно повідомили про це пожежників. Останні на чолі   з заступником начальника частини майором служби цивільного захисту Романом Корбутом оперативно прибули на місце події, але почати гасіння пожежі не мали змоги – власник помешкання міг в будь-яку хвилину почати стрілянину по рятувальниках. Поки в засідці міліціонери зі зброєю обмірковували план захвату, будинок все більше і більше охоплювало вогнем. Роман Корбут побачив, що ситуація склалася вкрай критична, і пішов до будинку сам. Там він і знайшов власника помешкання, який надихавшись диму лежав несвідомий у ванній кімнаті. Рятувальник швидко виніс чоловіка і рушницю з дому і передав правоохоронцям, давши, таким чином, змогу пожежникам взятися за роботу.

Факт цього героїчного вчинку був відмічений МНС.

По даній справі ведеться слідство, та основною з можливих причин неадекватних дій чоловіка, зі слів сусідів, є зловживання алкогольними напоями.