25 09 2017

Ukrainian (UA)Russian (CIS)
facebook1twitter1
en

Back Информбюро "Секьюрити ЮЭй" Подвиг Боинг. АТО. Кодим. Глава 3

12.09.2015 13:30

Боинг. АТО. Кодим. Глава 3

Оценить
(2 голоса)

Продолжение.

Глава 1 - ТУТ.

Глава 2 - ТУТ.

Возле ворот детского лагеря, в котором разместился добровольческий батальон, красовалась наполовину закопанная в землю автомобильная покрышка. По радиусу из этого символа Революции торчали пустые пластиковые бутылки. Любительский монумент, походивший на забавный корабельный штурвал, предсказуемо был выкрашен в национальные цвета Хорошины.

Такая же весёленькая покрышка, но без бутылок, увековечила себя на шевронах и на знамени батальона «Шина».

Коккинакис перед воротами притормозил. Приветствуя дежуривших солдат, капитан нажал на клаксон. «Не-е-е-т!» - неожиданно закричал Рудзевич и начал нервно дергать боковую дверцу автомобиля. Алексей в замешательстве резко отпустил сцепление, «Тигр» дернулся и заглох. Спустя полминуты вспотевший Марк избавился от своей фобии.

- Простите, парни… Нас, когда мы только приехали на фронт, выгрузили на краю какого-то села, в заброшенном свинарнике… Приказали держать оборону. И тут - каждые два часа обстрел. Из всего, что стреляет… У нас был старенький «Пазик», автобус. Так водила давал длинные гудки, когда начиналось… С тех пор у меня…

- Пройдет, - заверил попутчика Поршень. - Ты парням покажись, а то они поцарапают наш бронированный «тигрик» своими пукалками.

ps__Семёра высунулся из внедорожника:

- Хлопцы, всё в порядке. Это я.

Коккинакис уже бывал на базе батальона и уверенно развернул машину к штабу, бывшему административному корпусу лагеря.

На территории части было убрано, хотя следы показательного наведения порядка отсутствовали. Заборы, скамейки и бордюры давно просили свежей краски, но отцы-командиры предпочли между деревьев выложить мемориальную аллею. На ней каждый погибший боец «Шины» получал пробитую пулей шестигранную плиту от бронежилета. На плитах разными цветами - где-то разборчиво, где-то не очень - были выведены даты рождения и смерти добровольца и его позывной. За год необъявленной войны аллея разрослась и захватила часть спортивной площадки.

- Это «родные» плиты от броников, в которых погибли бойцы? – поинтересовался Кодим. – Неужели до вас нормальная броня не дошла?

- Всякие есть... А подделок много привозили и привозят. Волонтёров обижать не хочется – говорим, что бронники классные. А потом или сдваиваем плиты, или находим им другое применение.

О том, что на аллее могут появиться плиты с их позывными, ни Поршень, ни Кодим, ни Семёра не думали. Но мемориальная аллея пробуждала грустные мысли о том, сколько ребят отдали свою жизнь как Герои, сколько полегло по неосторожности, а сколько - по глупости. Своей и начальственной… Марк вспомнил двух братьев-близнецов, чьи позывные уместились на одной плите. Дни рождения и дни смерти были у них одинаковыми.

…Беда случилась на третий месяц после прибытия батальона на фронт. Тогда Рудзевич был простым разведчиком, а командиром части числился некто Максимилиан Курбан. Вообще, батальон «Шина» изначально был политическим проектом, и партийные спонсоры не придумали ничего лучшего, чем назначить командиром боевой единицы своего политтехнолога и пиарщика. Им-то и был тот самый Курбан. Сделав шоу для телекамер в специально вырытом окопе, креативщик улетел тратить полученный гонорар на моря. Своему заместителю, кое-что соображавшему в военном деле, Курбан давал «ценные указания» по социальной сети, не забывая попеременно подставлять солнцу живот и спину.

Узнав, что партийные вожди собираются наведаться в батальон, дабы потом своими мужественными лицами украсить биг-борды, Курбан срочно прервал солнечные процедуры. Пройдоха тщательно подготовился к встрече руководства. За два дня в партийные цвета был покрашен единственный ржавый танк, который неизвестно как доехал до расположения части и застыл намертво. В медицинском блоке заработала сауна с раскладным бассейном, а захваченная в плен смазливая продавщица из сельмага, подозреваемая в симпатиях к боевикам, согласилась побыть секс-рабыней. В обмен на свободу, конечно.

После фотосессии, когда пьяненьким и распаренным партийцам несчастная продавщица стала казаться милой очаровашкой, главе политсовета захотелось дорогого импортного коньяка. «Ой, а у меня в подсобке как раз есть одна бутылочка», - пискнула очаровашка, и комбат получил команду срочно доставить эксклюзивный напиток в сауну.

Пойти на важное «спецзадание» приказали братьям Никитиным. Бойцы выдвинулись, но вместо коньяка «бигморды» получили два трупа. Братьев забили прикладами, а в распоротые животы напихали землю и консервные банки из-под тушенки с названием «Гвардейская».

Вожди вместе с Курбаном едва избежали самосуда, выставив перед толпой добровольцев испуганную продавщицу. Девчонку расстреляли, но до сих пор неизвестно, кто уведомил боевиков о коньячной вылазке добровольцев.

* * *

…Никотин травит людей по-разному. В офисных центрах курильщики вдыхают дым важно и деловито, в госучреждениях – нервно и насторожено, на природе – легко и непринужденно. В курилке батальона «Шина» не курят, а совершают обряд дымовыпускания. Участники курительного действа радуются свободной минуте, друзьям, солнцу, да и просто тому, что живы. Из дыма они выходят повеселевшими. В уныние им впадать нельзя. У них важное дело. Одно на всех.

Командир батальона Гарри Музыченко дымил вместе со всеми. «На войне я начал курить, на войне и брошу», - говаривал комбат, стыдясь своей привычки, которая на гражданке вышла из моды.

Его, старшего группы снайперов, выбрали «батяней» сами солдаты. Это случилось сразу после гибели братьев Никитиных, когда испуганные партийные спонсоры назначили выборы командира. И запретили вождям не только приезжать на войну, но и совать нос в дела батальона.

Новый командир до войны носил мантию в административном суде, и его позывной «Судья Гарри» никого не удивлял. Побратимы использовали то одно слово из позывного, то другое. «Называйте меня, как хотите, только не «Ваша честь», - смеялся Судья.

Тридцатипятилетний снайпер Гарри сделал калеками не один десяток захватчиков. Конечно, на его счету были и двухсотые, но доброволец охотнее искал в прицеле коленные чашечки и половые органы оккупантов. «Какая польза от трупа? – весело рассуждал Судья. – Закопают и забудут. А инвалид до конца жизни будет мозолить всем глаза, просить деньги и проклинать Хейзела»…

Передав кому-то недокуренную сигарету, Судья подошел к резко затормозившему «Тигру». Улыбающаяся левая половина лица указывала на Гарри как на экстраверта, рвущегося изменить мир. Ранние морщины на круглом лице выдавали в нем мыслителя-тугодума, а острый взгляд и маленькие прижатые ушки говорили о бойцовском характере командира.

- С приездом! Я Судья Гарри, – комбат представился Кодиму и Поршню, когда те вывалились из машины. – Тебя я знаю, - Гарри бравурно похлопал Марка по плечу. – Пойдемте ко мне. Пошушукаемся. И чаю попьём. Захотите – так с мёдом.

Гарри Музыченко терпеть не мог маленькие кабинеты. Наверное, потому что в его судейские кельи не вмещались даже дела, которые предстояло рассматривать. Став командиром «Шины», он при помощи пойманных на пьянстве бойцов разрушил перегородки в трех соседних пещерках. После ремонта апартаментов комбат обосновался там вместе с Рудзевичем, которого выбрал себе в заместители. Со временем апартаменты стали превращаться во что-то среднее между вещевой каптеркой и складом боеприпасов. Но хозяев выручал зелёный теннисный стол, за которым еще можно было посидеть и пригласить к нему гостей.

- Вы думаете, зенитчики – если это были они - еще не удрали назад в Хорро? – спросил Судья, когда Семёра рассказал о полученном задании.

- Они сейчас наверняка в шоке. Весь мир встал на уши. Тут без императора никто решений принимать не будет. Обычная бюрократия, - поделился своими соображениями Рудзевич.

Коккинакис дипломатично показал добровольцам, что старшим группы назначили его:

- Нам, вообще-то, без разницы, кто сбил и куда свалил. Приказано прочесать квадрат. Добыть доказательства. Будем выполнять.

Судья понимал, насколько ценными могут быть данные о зенитно-ракетной батарее, если ребята их добудут. Он представил, как бы обрадовались партийные спонсоры, получив возможность шантажировать Хейзела этой информацией. «Не дождутся», - усмехнулся Гарри. Боевой комбат смело вёл свою игру.

У Судьи была цель – провести бескровную чистку государственного аппарата Хорошины. Вплоть до первых лиц страны. В нарядах, засадах и передышках между боевыми выходами бывший слуга Фемиды оттачивал идею создания общественного досудебного следствия и общественного трибунала. «Только по закону, только по закону», - нашептывал Гарри, выискивая в оптическом прицеле адептов Новохоррии. Он справедливо увязывал появление на своей Родине солдат чужой страны и продажность правящей элиты Хорошины. Видя, что постреволюционная власть, как и старая, тяготеет к полицейскому государству, Гарри предвидел скорую расправу с добровольческими батальонами. Уже став командиром «Шины», Судья Гарри легко нашел союзников в других воюющих подразделениях.

Комбаты учредили Комитет народной воли. Комитет на 49 лет арендовал старинный замок, который стоял запущенным на западе страны. В планы комитетчиков входила реставрация замка и создание в нем госпиталя и хосписа для ветеранов. Но главным предназначением замка являлось создание в нём ОПТ – общественного полевого трибунала.

Для обустройства замка нужны были деньги. Немалые. Комбаты решили, что будут добывать их на войне. Для этого батальонам пришлось насмерть схлестнуться с мародёрами и контрабандистами, коих было полно по обе стороны. В погонах и без. Со служебными удостоверениями и справками об освобождении. Сила духа и организованность идейных добровольцев, в конце концов, победили, и Комитет народной воли стал контролировать почти все нелегальные финансовые потоки на рынке войны.

…Глядя на Коккинакиса, комбат раздумывал, может ли капитан быть полезным в делах Комитета. «Ограниченно годен», - решил Гарри, а вслух сказал:

- Конечно, приказ будем выполнять. Чем можем – поможем. Перед тем, как вы заявитесь на второй блок-пост, мы в лесу пошумим. Чтобы поверили, что вы разведывательно-диверсионная группа хорьков, попавшая в засаду. Пару суток ребята в том же лесочке будут ждать вашего возвращения, чтобы отсечь возможную погоню.

- Ясно. Спасибо.

- В сумерках и ночью мы с волонтёрами испытываем новый беспилотник. В него ребята поставили инфракрасную камеру. Полетаем над лесами вокруг Орловки. Посмотрим. Не знаю, что мы там увидим, но если будут подозрительные пятна, сообщим координаты.

- Ветров говорил, что у вас есть радиостанции …

- Ветрову с неба все видно, - улыбнулся Гарри. - Дадим. Возьмёте профессиональные портативные рации. У нас в районе Орловки работает сеть замаскированных ретрансляторов. По цифре сможете передать изображения, только возьмите переходник для разных карт памяти. Фотоаппарат у вас есть?

- Да. Обзавелись.

- Ок. И чур рации врагу не оставлять.

- Будем стараться.

- В посёлке у нас есть некоторые оперативные позиции. Третья хата от вокзала по стороне улицы, где почта. Там живут родители одного нашего бойца. Это на всякий случай. У них в подвале есть все, что нужно. К старикам лучше идти ночью. Пароль Марк знает.

Марк кивнул.

- Я так понял, ты берешь Шарика и Грабли? – Судья обратился к своему заместителю. – Они в курилке, собраны. Проверь, чтобы парни взяли комплект гражданской одежды с нашей «переходящей» мобилой. И динамо-фонарь с подзарядкой. Предлагаю вам выехать, как стемнеет. Сейчас 16.40. Часика три можете отдохнуть. Мы вас проводим.

- Товарищ командир, вы чай обещали. С мёдом, - вежливо напомнил ранее молчавший Кодим, который надеялся испить у добровольцев настоящего ароматного чая. К тому же, спать Александру Михайловичу совсем не хотелось. Казалось, добровольческий батальон заряжает гостей своей правдой.

- Да, так и война закончится, а чаю не попьем, - Гарри встал и включил электрический чайник. – У нас горный иван-чай. И мёд тоже горный. Помогает от всякого здоровья, - пошутил комбат.

- И когда она закончится? – поинтересовался Поршень. Капитан вдруг болезненно ощутил, что война и впрямь скоро закончится, и его снова начнут выгонять «из рядов» как прокаженного.

- Умные люди посчитали, что через три-четыре месяца Хорро загнётся. Основная масса, конечно, этого не почувствует. У них культ личности. Портрет Хейзела заменяет им кусок масла и жареный шницель. Но ресурсы для ведения войны закончатся. Война – это экономика. Экономика – это математика.

Судья заварил чай и украсил теннисный стол цветными металлическими кружками. Туда же поставил пиалу с мёдом. Марк из лежащих на полу картонных ящиков извлёк печенье и позолоченные чайные ложки.

- Что мы будем тогда делать? – Алексей выглядел беззащитным. – Боюсь, меня война не отпустит.

- Приезжай к нам в Сергиушский замок, - предложил Судья. – Мы его взяли в аренду. Отремонтируем, будем жить. Подальше от государства, поближе к порядку. Своим коллективом.

Поршень промолчал. Он не привык давать праздные обещания. А кто знает, что будет завтра?

В разговор вступил Кодим:

- Сергиушский замок – это возле Казацкой Поляны? Красивые места. Я там своего первого бойца похоронил... А в селе сцепился с одним местным алкоголиком – едва не прикончил его, гада.

- Ага. Жлобов там хватает. Я в том селе вырос. А вокруг замка босиком в детстве бегал. До сих пор коровьи какашки на ногах не обсохли, - не к столу сострил Марк.

Если б мужчины продолжили разговор о Казацкой Поляне, то они бы выяснили, что после похорон солдата Кодим познакомился с Марией Якивной, матерью Марка. А тем алкоголиком был ее зловредный сосед Юрчик, который расчетливо грабанул сельский магазин, чтобы получить условный срок и откосить от армии.

- Там рядом еще лыжная база есть с подъемниками. Обязательно свожу туда Свету и детей, как всё закончится, - вслух пообещал Кодим.

Сержант не знал, что у его супруги Светланы большие неприятности. И с утра она ему названивала не «просто так», а от безысходности.

У медицинской фирмы, где Светлана Коваль работала бухгалтером, появились влиятельные конкуренты, задумавшие подмять рынок гемодиализа. Дельцы нахально переливали дешевые медицинские препараты в упаковки с логотипом именитых мировых фирм. Естественно, продавая их государству в несколько раз дороже. Никто не замечал, что из-за этой бесчеловечной аферы начали друг за другом умирать больные с почечной недостаточностью. Директор Светиной фирмы дал пресс-конференцию, на которой изобличил аферистов. На следующий день на фирму пришли с обыском сотрудники полиции. Забрав с собой все компьютеры, следователи удумали посадить в СИЗО бухгалтера. Дескать, ходатайство судья подмахнет, а у счетовода грехи всегда найдутся.

В то время, когда Кодим смаковал мёд, усатая надсмотрщица вталкивала его заплаканную супругу в душную камеру следственного изолятора...

- Жена у меня миниатюрная, очень спортивная. Кандидат наук. Правда, пошла в бухгалтеры. А дети… они…. - непонятно кому и зачем рассказывал Кодим, будто захмелевший от горного чая. Может, в ту секунду его накрыли невидимые энергетические потоки Светланы, отчаянно пытавшейся известить мужа, что дети дома остались одни.

- Кстати, именно на той базе на лыжах катался Хейзел, - вспомнил о недавнем мужском разговоре Рудзевич. – «Снежинка» называется.

- О!! Да я бы его…. Он бы у меня, - Поршень не смог оформить в связанный текст садистские фантазии. Сказывалась его нелюбовь к чтению книжек.

Тему разговора сменил Гарри:

- Мужики, мы тут Хейзелу косточки промываем, а там триста невинных душ мечутся между небом и землей…

- Они еще наведаются в Белопалатинск вместе с душами наших пацанов, - тяжело обронил Кодим.

Чай допили молча. Словно не хотели потревожить погибших побратимов.

К печенью никто из мужчин не притронулся.

Судья Гарри почувствовал момент, когда гости захотели на воздух, но им было неловко сообщить об этом хозяину:

- Ребята, вы покурите пять минут. Нам с Марком есть о чем потолковать. А потом он проводит вас в кубрик, где можно вздремнуть. Если надо – там wi-fi, вода, туалет. Три звезды, в общем, - улыбнулся Гарри. - Только иногда стреляют.

Убедившись, что Поршень и Кодим вышли на улицу, Судья бережно прикрыл дверь.

- Как тебе эти парни?

- Думаю, в тылу врага проблем с ними не будет. Ребята сильные, духовитые.

- Знаешь, что я думаю? - командир наклонился к Марку. – Если вам удастся найти доказательства против Хорро, эту информацию можно будет хорошо продать. Если не Хейзелу, то страховым компаниям, которые застраховали самолёт и пассажиров. Компании попали на деньги, им надо кому-то выставлять иски.

- Разве бабла нам еще не хватает?

- Об этом я и хотел поговорить. Понимаешь, то, что мы задумали, под силу только олигархам. Это новая, бескровная революция. Нам принципиально не нужны финансовые доноры. Ни внутренние, ни внешние. Комитет народной воли должен стать вровень с олигархами по своему могуществу. Оставаясь, как бы, скромной и законопослушной структурой. Пусть думают, что мы бедные и контуженные на войне романтики. Но мы их переиграем. Не так быстро, как хочется, но переиграем. Вот увидишь.

- Сколько нужно денег?

- Много. То, что мы уже накопили, надо превращать в ликвидные активы, открывать счета за границей. В соседнем батальоне есть один банкир. Знающий. Тянул лямку. На зоне помогал ворам вести финансовые дела. Совет решил доверить ему финансы. Я бы очень хотел, чтоб ты за ним приглядывал.

- Давай поговорим об этом после задания.

- Конечно, Марк, но ты подумай. Знаешь, что на свете самое липкое? Деньги! К рукам так и липнут. А тебе я верю.

- Гарри, если честно, я сомневаюсь.

- В чем?

- В том, что можно мирно очистить страну. Кругом подонки, хитросделанные твари! Они в горло нам вцепятся, чтобы возить свою задницу на майбахе, жрать щупальца осьминога, запивать брютом.

Судья невольно прищурил один глаз и задержал дыхание. «Только по закону, только по закону», - стучало у него в голове.

- Не посмеют. Все в замке будут с легальным оружием. В случае конфликта мы откроем свои арсеналы техники. Ты знаешь, сколько там всего… Но до этого не дойдет. Мы будем следовать к-а-ж-д-о-й б-у-к-в-е з-а-к-о-н-а. Пойми, Комитет народной воли – это не орган принуждения. Мы только информируем общество и суд, чтобы тот принимал решения от имени государства Хорошина. Если мы кого-то принуждаем, так только чиновников. Чтобы они работали честно!

- Я не об этом. ИХ все равно больше, чем нас. Неправильно делать страну для меньшинства.

- Глубоко копаешь… Мы возьмем в союзники тех, кто грабил страну до Революции. Объявим амнистию. Сначала будем судить клептоманов, которые жировали, пока мы воевали. А потом доберемся и до воров со стажем.

- Ладно, посмотрим, - было видно, что Марк не расстался со своими сомнениями. – Где мы будем брать информацию о «клептоманах»? Для трибунала нужны факты и документы.

- А как работают все разведки мира? Кого-то будем шантажировать, кого-то подкупать. Кто-то сам все расскажет. На это, кстати, тоже нужны деньги… И, ты знаешь, - Гарри пустил в дело последний аргумент. - В замке мы построим госпиталь и хоспис. Подумай, Марк, кому после войны будут нужны наши раненые ребята? А те, кто одной ногой уже в могиле?

Семёра сжал зубы. Аргумент подействовал.

- Добро, Гарри, работаем. А к Поршню и Кодиму давай присмотримся. Я почти уверен, что это - наши люди.

- Может быть. Действуй по обстановке.

Автор: Александр Маркович


Продолжение.

Глава 1 - ТУТ.

Глава 2 - ТУТ.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить