18 11 2017

Ukrainian (UA)Russian (CIS)
facebook1twitter1
en

Back Информбюро "Секьюрити ЮЭй" Подвиг Боинг. АТО. Кодим. Глава 1

27.07.2015 06:48

Боинг. АТО. Кодим. Глава 1

Оценить
(6 голоса)

«Война – это болезнь, которая лечится кровью».

Александр Михайлович начал писать фронтовой блог и вдруг усомнился в собственном авторстве первой фразы. Вставив предложение в поисковик, он обнаружил, что Интернет такого определения братоубийства еще не знает. Тогда сержант продолжил набирать на своем обшарпанном планшете:

«Перед тем, как выводить солдат на смерть, надо нейтрализовать всех политиков, которые привели страну к войне. Ведь политики ничего другого не умеют, как помогать бизнесменам зарабатывать деньги. И между обстрелами, бомбежками и отправками гробов неминуемо расцветает рынок войны. Громадный и бесстыдный. Увы, в этой торговле пролитая бойцами кровь является фактором, повышающим добавочную стоимость товара».

«Зачем я это пишу? Кто это будет читать?» - спросил себя Александр Михайлович. – «Кто знает правду – усмехнется. Кто докопался до полуправды – не заинтересуется. А живущий в сказках и мифах посчитает меня контуженным на всю голову…»

Но рациональные мысли не могли остановить начинающего блоггера. Какая-то часть подсознания уже настроилась на протест.

«Полтора года идет война. Тут все не так, как многим кажется. Передовая, окопы, команда «Вперед! За Родину!» - это бредни и анахронизмы, вбитые детскими книжками. Как и свежевыбритые, благородные солдаты, говорящие на красивом литературном языке».

Александр Михайлович вспомнил первую партию мобилизованных, которую прислали им на базу. Из сотни вояк только человек пятнадцать более-менее вписались в упорядоченный военный быт. Остальные постоянно пререкались с командирами, беспробудно пили и при первой возможности занимались грабежами и мародерством. «Сколько ж их, красавцев, полегло по глупости? А сколько из-за них?»

«На войне умереть не страшно. Страшно умереть нелепо. И больно осознавать, что ни твоя смерть, ни смерть товарищей не приближает страну к идеалам, о которых мы мечтали в дни Революции».

«Черт подери! Получается напыщенно и банально… Не умею я стряпать из слов предложения!» - недовольно поджал губы сочинитель и сохранил написанное в папке «Черновики». – «Осталось еще поплакаться, что война не настоящая, а гибридная, что кругом измена, а местное население массово поддерживает Хорро и Хейзела. Да! И упомянуть, что в Хорошине выбрали плохого президента, олигархи грабят народ как и раньше, а коррупция бьет рекорды. В общем, все по трафарету».

Отсутствие писательского опыта не позволило Александру Михайловичу сформулировать главную идею, из-за которой он сел за написание блога. А именно: РАДИ ЧЕГО он убивает людей, с которыми всю жизнь жил в одном государстве?

Вот так – мысль появилась, покрутилась-помелькала и отправилась восвояси.

av_baza_2

 

....Будучи подполковником милиции, Александр Михайлович Коваль бросил службу в разгар Революции. С началом войны в числе первых добровольцев он отправился на фронт. Там рядового Коваля отобрали в роту охраны авиационной базы, где сразу назначили командиром отделения.

Александр Михайлович придумал себе позывной «Кодим», зашифровав в нем имена своих сыновей – Кости и Димы.

За полтора годы войны Кодим дослужился до сержанта. Бывшего милиционера уважали за спокойствие, эрудицию, безотказность. Мало кто знал, что по образованию он авиационный инженер, и в милиции оказался случайно, когда после объявления независимости Хорошины самовольно оставил службу в имперском авиаполку. Вылепленный из широкой кости, ростом выше среднего, Александр Михайлович к своим сорока сохранил гибкость и легкую походку. Его крупная умная голова была покрыта светлыми поседевшими волосами, а выцветшие серо-голубые глаза всегда честно и бесхитростно смотрели в глаза собеседнику.

…Время шло к обеду. Сержант Коваль лежал на своей кровати поверх одеяла и листал планшет. Одна часть его отделения несла службу в карауле; другая, которой командовал он сам, утром вернулась из мобильного патрулирования и тоже отдыхала в казарме.

Авиационная база была важным военным объектом и располагалась в трехстах километрах от границы с Хорро. База предназначалась для обеспечения ведения боевых действий транспортной авиабригадой, бригадой тактической авиации и отдельным полком дистанционно-управляемых аппаратов. С трех сторон база была взята в кольцо вражескими войсками и наемниками, и перестрелки с участием бойцов роты охраны происходили едва ли не каждый день. При этом кольцо не сужалось, что легко объяснялось особенностями войны. А именно тем, что Хейзел в стремлении подчинить себе Хорошину играл шахматную партию военными, экономическими и дипломатическими фигурами, делая ставку на пешек по проведению тайных операций.

Пользуясь заработанным авторитетом, Кодим сам подбирал бойцов себе в отделение. В основном, контрактников. Заботился о них, учил убивать и выживать. Троих не уберег – ребята погибли. Один боец, который был откомандирован для сопровождения джипа с наличными деньгами, пропал без вести на нейтральной территории.

После каждого такого трагического случая Кодим не находил себе места. Тела покойных к местам захоронения он отвозил сам. О том, как проходила церемония, и что он выслушивал от родственников убитого, командир не распространялся.

Минувшая ночь прошла без происшествий, если не считать, что бездомные овцы и козы забрели на ближний приводной радиомаяк. Ребята с перепугу дали очередь из РПК. Наутро следов вражеских диверсантов не обнаружили, зато одна овца с развороченным брюхом была отправлена на кухню.

Двумя неделями раньше в лесопосадке около того же ближнего привода произошло боевое столкновение бойцов Кодима с профессионалами Хорро. Разведывательно-диверсионную группу случайно обнаружил ефрейтор Олег Сухойкин. Последнее, что он успел в жизни, это дать короткую очередь в ночное небо. Этого было достаточно, чтобы часовые и патрульные открыли беспорядочную стрельбу. Провидение улыбнулось хорошинцам – солдаты Хейзела дали дёру, оставив двух раненных товарищей. Когда к несчастным подошли стрелки Кодима, один раненый молил о помощи, а второй (как потом выяснилось, старший группы) неуклюже пытался застрелиться.

Задержанные оказались весьма ценными доказательствами военной агрессии империи Хорро, и вокруг них развернулась масштабная pr-кампания с телевизионными сюжетами на мировых новостных каналах.

Командир базы полковник Ветров перед строем дежурно похвалил Коваля за проявленное мужество и что-то сказал про орден. Александр Михайлович его не слышал. Он думал о цене, которую заплатила семья Олежки Сухойкина за удачную pr-кампанию.

… Отложив написание блога на «завтра», Кодим потрепался в чате с бывшими сослуживцами из милицейского Департамента охраны. Ребята жаловались, что их расформировывают как имперский рудимент, и генералы тырят имущество, которое еще не успели прикарманить их предшественники. Кодим приободрил хлопцев - мол, все к лучшему, нельзя мочиться против ветра истории, а «хенералы» пусть идут туда, куда они идут.

«Ну вот, а я горячился. Что-то же меняется после Революции! Ликвидируют коррумпированный милицейский бизнес, людей освобождают от государственного охранного оброка», - подумал Александр Михайлович, и на душе у него стало спокойнее настолько, что он решил позвонить жене.

Кодим потянулся за мобильным телефоном, лежащим на тумбочке. Не успел он взять в руку девайс, как тот начал вибрировать:

- Сашко, ты не спишь? Утром мне твои ребята кусок мяса с шерстью привезли. Что с ним делать?

То был дядя Паша. Волшебник поварского искусства. Ему недавно стукнуло пятьдесят шесть. В прошлом – народный депутат нескольких созывов. Но на последних выборах в парламент в родном, «прикормленном» округе дядю Пашу обошло какое-то молодое дарование из Лыбиди. Аж на полтора десятка голосов.

«Мне намекнули из Администрации Президента, чтобы я не дергался, - поделился с побратимами своими неприятностями дядя Паша. – Пообещали потом как-то компенсировать поражение, должность дать какую-то интересную. Может даже губернаторскую. А пока посоветовали съездить на войну, воздухом подышать. Дескать, капитала политического поднабраться».

Кодиму нравился дядя Паша. Он хоть и был человеком состоятельным и со связями, но в общении был простым и задушевным. Втихомолку помогал и базе, и роте охраны, в которой числился разведчиком. Отделение Кодима получило от людей дяди Паши импортные каски и бронежилеты. А однажды на имя полковника Ветрова в область пришла посылка. В квитанции было написано «ВСУ». Начальник строевого отдела, решив, что это рядовой канцелярский запрос, извещение проигнорировал. Тогда посылка «сама» приехала на базу в кузове грузовика. ВСУ оказалась новенькой вспомогательной силовой установкой для транспортного самолета Ил-76.Это дядя Паша при содействии почтовых служащих решил помочь поставить на крыло борт, который два года не поднимался в небо. Правда, через месяц этот «семьдесят шестой» сбили...

«Если нам понадобится атомная бомба, мы все миром обратимся к рядовому дяде Паше!» - шутил после первого испытательного полета транспортника подвыпивший Ветров.

Бывший депутат не скрывал, что его семья владеет крупным фармацевтическим бизнесом. И депутатство ему, якобы, было нужно исключительно для защиты этого бизнеса от государственного рэкета. Но, видимо, не брезговал он и пухлыми конвертами, которые почти открыто гуляли по хорошинскому парламенту. От разговоров на тему «левых» депутатских «гонораров» политик ловко уходил.

Несмотря на возраст, дядя Паша то и дело просился на боевые задания. Командир роты капитан Коккинакис единообразно отшучивался: «Павел Емельянович, вы так вкусно готовите, мы не можем вами рисковать!»

Так и ходил дядя Паша при кухне. Обаятельный миллионер без политического капитала.

- Дядя Паша, привет! Для тебя я никогда не сплю. Давай вечерком что-то сварганим, когда ребята вернутся из караула. Подумай сам, что лучше – плов или шашлык.

- Добренько, Сашко. Зробымо. Ты там диверсантов больше не поймал?

- Не-а. Им теперь строго приказано живыми в плен не сдаваться, а своих раненых добивать саперными лопатами.

Кодим привирал, выдавая за правду то, что попадалось ему в соцсетях.

- Ну, держись, Сашко. Слава Хорошине!

- Закону слава, дядь Паш.

«Надо будет как-то взять его на боевой выход или на сопровождение. Чтобы потом написать представление на медальку. Ему пригодится в парламенте… или где там еще», - подумал Александр Михайлович и встал с кровати, чтобы поразмяться и сходить в душ.

- Дежурный по роте, на выход! – устало крикнул дневальный, мобилизованный агроном. Он третьи сутки нес дежурную повинность, поскольку командир роты после десяти нарядов подряд обещал ему отпуск. Поездка домой агроному была нужна, чтобы проследить за посевами и за тем, чтобы оформить брак с многодетной вдовой. Как бы потом на него не смотрели односельчане, но четверо детей суженой давали ему возможность откосить от службы.

В казарму вошел ротный. Кадровому военному Алексею Коккинакису еще не было тридцати. Внешность чернявого офицера вызывающе указывала на то, что он создан для лихих кутежей, дерзких подвигов и бурных романов. Действительно, Алексей рано познал доступных женщин, а в старших классах школы выпивал, дрался и приворовывал. Сорвиголова решил пойти в военное училище, когда участковый поймал его на краже байка у судейского сыночка: «Лешка, ты или с глаз долой, или загремишь в тюрьму!»

Военная карьера у Алексея не ладилась. Из военного училища его чуть не отчислили, в лейтенантах он отходил два срока. Но как началась война, Лёхина бесшабашность оказалась очень даже нелишней. Теперь он угонял не мотоциклы, а вражеские грузовики и бронемашины, мечтая привести в расположение базы имперский танк с полным боекомплектом.

В своем позывном «Поршень» Алексей отразил и мужское начало, и любовь к технике, и главные свои черты – выносливость и упорство.

Командиром роты Алексей Коккинакис стал около года назад. Можно сказать, случайно. Его предшественник майор Игнатенко оказался изобретательным хапугой. Не долго думая, он вырезал из сапога печать несуществующей воинской части, арендовал в райцентре склад и повесил табличку: «Пункт приема помощи от волонтеров».

Погорел ворюга смешно и красиво. Девушке, которая привезла бусик с матрасами, влажными салфетками и стиральным порошком, Игнатенко подарил букет цветов. И наболтал ей о своих фронтовых подвигах, о затерявшемся представлении на звезду Героя и прочую дребедень. А та расчувствовалась и разместила в сети трогательный пост о забытом всеми рыцаре войны. Неизвестно, как информация дошла до Президента, но тот дал команду разыскать и наградить «героя». Разыскали, но «наградить» не успели. Игнатенко пронюхал о готовящемся аресте и успел переметнуться на оккупированную территорию. А прокуроры потом три дня составляли опись вещей, которые «рыцарь» умудрился присвоить.

Кстати, поговаривали, что позже видели Игнатенко возле базы, где он продавал бойцам какую-то наркотическую дурь.

Поршень тем временем в очередной раз отличился. На охраняемый им блок-пост вышла группа мужчин – на вид, бывших уголовников. Лёха убедил братву, что блок-пост удерживается войсками Новохоррии. Затем предложил им вступить в армию нового «государства», пообещав деньги, женщин и чифирь. Бедолаги написали заявления, даже не обратив внимания на флаг Хорошины, который реял над блок-постом и нагло насмехался над «новобранцами».

В общем, Ветрову не составляло труда решить вопрос с назначением нового ротного, и Алексей Коккинакис принял дела. Вскорости Алексею пришлось выставляться за капитанские звезды. Досрочно…

av_baza_3

Надевая берцы, Кодим слышал разговор командира роты и дневального агронома.

- Которые сутки стоишь?

- Третьи уже.

- Повезло тебе – твои дружки в Быстривке нажрались. Какую-то старуху изнасиловали. Кованые ворота у местного бизнесмена сняли, хотели домой отправить. Их уже повязали.

Поршень не скрывал радости. Пять месяцев он ломал копья с мобилизованными, которых ему подсунули по ротации. Убеждал, уговаривал, назначал вечными дежурными, сажал на гауптвахту, бил. В ответ подонки то и дело угрожали перебежать к врагу. Ветров сказал: «Оружие не давай. Терпи. Они где-то проколются».

И вот прокололись. Алексею не было жалко ни бабку, ни злодеев. Он жалел о времени, которое ему придется потратить на составление бумаг для военной прокуратуры.

- Кодим проснулся?

- Вроде он по телефону только что говорил.

Коваль сам вышел к командиру.

- Тут я, товарищ капитан. Ребята еще отдыхают.

Александр Михайлович был с Алексеем на «ты», но тыкать на людях у него не получалось. В военном авиационном училище, где будущий Кодим научился подчиняться, солдафонства хоть и не было, но погоны уважали.

Коккинакис в душе боготворил Кодима. И не только за военную выучку, дисциплину и надежность. Авторитетный сержант помогал капитану ладить с людьми, многие из которых были старше и образованнее своего ротного. С таким подчиненным Алексей чувствовал себя непобедимым Гераклом в царстве Аида. Со своей стороны, Поршень уберегал Кодима и его отделение не только от опеки «правильного» взводного, но и от привычной военной дуристики типа контрольных построений и раскрасок территории в уставные цвета.

Намедни базу посетили телевизионщики. Конечно, в первую очередь их интересовали бойцы, задержавшие диверсантов. Коккинакису жуть как хотелось выступить перед камерами и передать всем фронтовой привет, но он подвел журналистов к Ковалю. Вот, мол, герой, его и снимайте. Кодим почувствовал деликатность момента, и сниматься отказался: «Товарищ капитан, ваши люди поймали диверсантов, вам за них и отдуваться».

Когда включились камеры, у Алексея онемели губы и язык. Журналисты терпеливо ждали возвращения к капитану речевой функции. Тщетно. У бравого командира говорили только глаза, и те медленно наполнялись слезами. От позора ротного спас Кодим, окликнув проходившего мимо дядю Пашу. Экс-депутат деловито и без подготовки наговорил на камеру то, что журналисты хотели услышать. Для «картинки» Кодим дал дяде Паше свой автомат с подствольным гранатометом и лазерным прицелом. Когда один из операторов узнал в «Рембо» бывшего парламентария, телевизионщики как с цепи сорвались. Промурыжив воина часа три, они сделали из Павла Емельяновича «звезду», которая потом неделю не сходила с телеэкранов…

- Михалыч, нас с тобой вызывает Ветров. Срочно. Может, что случилось, чего я не знаю?

- Да нет. Все тихо. Наверное, опять спецуха. Если деньги провозить, так я своих ребят не дам. Хватит нам Грибчука.

Артур Грибчук с позывным «Гриб» и был тем бойцом, который пропал без вести. Еще при Игнатенко. Оперативники Службы безопасности попросили усилить группу сопровождения, хотя при них был свой спецназ. Кодим подозревал, что та операция по перевозке налички имела криминальный характер. Поскольку доказательств у него не было, он молчал и надеялся, что Гриб жив.

Поршень тоже был почти уверен, что их вызывают на «спецуху». Еще до назначения на должность ему не раз приходилось принимать участие в партизанских рейдах вглубь захваченной территории. Задание поступало из вышестоящего штаба. Как правило, требовалось уничтожить артиллерийские установки, системы радиоэлектронной борьбы, склады с боеприпасами и горючим. Ходили без документов, как «народные мстители». Из таких рейдов Алексей любил возвращаться на базу за рулем вражеской техники…

Поршень и Кодим вышли из казармы и направились к штабу. По дороге они встретили длинновязового прапорщика Салазкина, который имел привычку приставать к каждому встречному и нагружать его своими проблемами. На этот раз закавыка у начальника склада приключилась с теннисными ракетками.

Дело в том, что в первые месяцы войны к ним на базу пожаловал министр физкультуры и спорта. Как спонсорскую помощь чиновник торжественно передал Ветрову теннисные ракетки. В ситуации, когда летчикам не на чем было летать, а на складах не хватало еды и патронов, Ветров грубо поблагодарил министра: «Ну, теперь мы снова будем летать на фанере и забрасывать врага шариками для пинг-понга». Министр заулыбался как блаженный иностранец, а старательный Салазкин у себя в накладной написал: «Ракетки, 2 шт.». И теперь прокуроры, проводящие инвентаризацию склада, требовали от Салазкина показать им два переносных ракетных комплекса.

- Братцы, мне что, писать запрос в министерство спорта? А?.. Меня ж посадят!

- Салазкин, не парься. Министра того уже сняли. Возьмешь у меня два трофейных ПЗРК, оприходуешь их как теннисные ракетки и служи себе дальше, - успокоил прапорщика Алексей.

- Лёха, ну ты мужик! С меня кожаная летная куртка. Новьё!.. Лёха!!

Коккинакис махнул рукой. Его больше интересовала будущая спецуха и возможность угнать вражеский «танчик»…

Несмотря на срочный вызов, Поршень и Кодим в окружении двух десятков людей полтора часа простояли перед кабинетом командира базы. В кабинет кто-то влетал и вылетал, создавая тревожное и паническое настроение. Из-за двери валил настолько плотный сигаретный дым, что некурящий Кодим почувствовал легкое помутнение.

Наконец, очередь дошла и до них. Вошли, представились:

- Капитан Коккинакис.

- Сержант Коваль.

В кабинете вместе с Ветровым находились начальник штаба базы и незнакомый человек в модном камуфляже. По обыкновению Ветров интересовался делами в подразделении, а тут сразу заговорил о задании:

- Утром на захваченной территории к северу отсюда упал гражданский борт. Марионетки Хейзела в Интернете похвастались, что сбили очередной наш транспортник. По данным перехвата, они сейчас паникуют. Борт оказался пассажирским, там летело три сотни людей. Иностранцы. Дети, семьи. Будет скандал, который может закончиться международным трибуналом.

Ветров вытряхнул полную пепельницу в урну для бумаг и продолжил:

- Только что было официальное сообщение, что это «Боинг». Вылетел из Венуэции и пропал с экранов над Хорошиной. Скорее всего, работала зенитно-ракетная батарея. Учителя и трактористы, которыми прикрывается Хейзел, этого сделать не могли. Остаются профи – офицеры армии Хорро. Но Лыбиди нужны до-ка-за-тель-ства. Иначе вину могут свалить на нас. Ситуация понятна?

Поршень и Кодим чуть заметно кивнули головами. Версия со «спецухой» подтверждалась.

- В главном штабе просчитали вероятные места нахождения зенитно-ракетной батареи. В общем, будут работать несколько групп. Наша ответственность вместе с добровольческим батальоном– район поселка Орловка. Замкомандира батальона Марк Рудзевич, - Ветров кивнул в сторону незнакомца, - в нашем распоряжении.

Рудзевич встал. В нем угадывалась военная жилка.

- Добровольческий батальон держит оборону недалеко от линии столкновения, - в разговор вступил начальник штаба. - Они вам помогут пройти все посты и выведут вас в район. Отправляем вас, как самых… Ну, вы поняли… Марк, чего ты стоишь?

Замкомбата сел. Алексей решил уточнить:

- Кто будет старшим группы?

- Капитан Коккинакис. Ваша задача – найти зенитчиков и добыть документальные доказательства для международного суда, что «Боинг» завалили именно они.

- Какой у нас способ связи? – задал больной вопрос Поршень. Мобильная GSM-связь для такого задания не годилась, а защищенные радиостанции были несбыточной мечтой.

- Работаете молча. Если будет возможность, звоните на стационарный телефон дежурному по базе. Ваш пароль «Боря». Хотя, может, добровольцы вам помогут? – натянуто улыбнулся Ветров.

Добровольческий батальон был экипирован лучше регулярной армии. За счет помощи волонтеров, олигархов и диаспоры добровольцы не испытывали проблем ни со средствами связи, ни с тепловизорами, ни с обмундированием.

- Разберемся, - коротко ответил Марк.

- Сколько вам нужно на сборы? – спросил начальник штаба, напоминая командиру, что за дверью очередь.

...На выходе из штаба стоял Салазкин и подобострастно ждал Алексея. Уже со свертком, в котором была новенькая летная куртка. Завидев бойцов, Салазкин в три прыжка оказался возле них.

- Лёха, как обещал. Куртка вот. А эти… ракетки…. Когда дашь?

- Что?

Поршень не сразу врубился, что от него хочет прапорщик.

- Ну, это….

- А… Слышь, Салазкин, а фотоаппарат у тебя есть? С хорошим объективом, длиннофокусный.

- Для тебя найду. Все, что надо.

- Отлично. Заходи ко мне через полчасика. С фотоаппаратом. А куртку оставь себе.

Салазкин неуклюже побежал в свою каптерку, а Поршень и Кодим с новым знакомым двинулись в расположение, чтобы обсудить детали задания.

На телефоне Кодима было пять непринятых звонков от жены...


Продолжение следует

Автор: Александр Маркович

Изменено 07.08.2015 08:18

комментарии  

 
-3 #1 Донбасс 27.07.2015 18:07
Односторонняя оценка происходящего. Особенно не хорошо для детей. Они же, пока, все воспринимают за чистую монету. Цель тут не в том, чтобы изгнать противника с территории: тут нужно избавиться от болезни. Новая вера — это что-то вроде чумы. Она поражает изнутри. Она распространяетс я в незримом. И на улице люди одной партии чувствуют, что окружены зачумленными, которых они не могут распознать И в противоположном лагере наверняка происходит то же самое.
Мы разделились на патриотов и предателей, только никто не в состоянии отличить одних от других.
А Коккинакис мне понравился
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить